Свадьба. В плену любви - Любовь Попова

будет в этом задействован, я просто хочу, чтобы это закончилось. Хочу проснуться и верить в то, что никто никогда не окажется в подвале, никто никогда не будет страдать как я когда – то.

– Ты как?

– Нормально, представляешь, если их сегодня возьмут?

– Это будет охуенно, пошли.

Мы выходим из машины у отделения. Пока Дема звонит отцу, я рассматриваю новое здание, покрашенные стены, деревья, остановку, что совсем рядом. Краски кажутся ярче, а слух различает самые далекие звуки. Детский смех. Скрип качели. Клаксон автомобиля совсем рядом. Пение птиц. Все правильно, но почему у меня ощущение, что я прыгаю в колодец, из которого не выбраться, почему у меня ощущение, что я на грани чего – то очень нехорошего.

– Отец будет через десять минут. Папку взяла? – Демьян коротко обнимает меня, а я киваю, показывая на зажатую руку. Я папку и не отпускала всю дорогу, словно она была приклеена к ладони.

Мы идем внутрь, проходим дежурного, все ближе к кабинету следователя. Приходится подождать, пока он освободится. Но очень скоро мы уже внутри. Без слов показываем папку. Я слежу за ней коршуном, чтобы не дай Бог ни листочка не пропало.

Блин, может копии стоило сделать.

Следователь читает все очень медленно. Кажется, еще немного и я взгорвусь.

– Может вам перевести? – не выдерживаю, а следователь голову поднимает, кажется даже сглатывает.

– Это многое меняет.

В этот момент врывается в кабинет отец Демы, забирает папку из замерших рук. Читает бегло, резко вскидывает голову.

– Быть не может.

– Твой отец был большой затейник, да?

– Мне больше интересно, есть ли в его окружении люди, от него непострадавшие. Ася, вы в порядке?

– Буду, когда мы поймаем Боровых.

– Алексеевич, ну что?

– Нужно вызвать спецназ из города. По протоколу. Но да, лучше действовать прямо сейчас, – кивает он на тяжелый взгляд отца Демьяна.

– А нам можно?

– Ни в коем случае. Сейчас вы едете домой и сидите там, пока вам не позвонят.

– Но, – мы с Демьяном в один голос. – Но мы должны поехать!

– Алексеевич, дай им поехать. Без них неизвестно сколько людей еще бы погибло.

– Ладно, но под ногами не мешаться и надеть бронежилеты. Непонятно, какую дьявольщину мы там встретим.

Глава 29. Демьян

Никто не включает мигалки. К самому дому подъезжаем довольно тихо. Почти бесшумно. Ася вся на нервах. Меня и самого слегка потряхивает.

При мысли, что сегодня может все закончится становится не по себе. Словно мы почти вычерпали из сарая все дерьмо и осталось последняя лопата.

Вокруг дома полная тишина. Наверное, фантазия разыгралась, а иначе почему ощущение такое, что должны звучать звуки бензопил и крики людей.

Следователь, несмотря, на свою массу, довольно ловко руководит группой оперативников.

Мы держимся в стороне и просто наблюдает. Но только Богу известно, как тяжело оставаться на месте.

Тяжело не ворваться туда самому и посмотреть этому горе – колясочнику в глаза. Посмотреть и спросить, какого ему извращенцу было наблюдать за нами? Надрочился ли он. И он ли один. Да, видео тогда изъяли, но чем дольше я живу на свете, тем четче понимаю, что оно могло попасть куда угодно. В полном варианте. И от этой мысли душа уходит в пятки. Страшно и от того, что Ася может об этом догадаться.

– Пошли! – почти шепотом кричит следователь и они буквально вламываются в дом.

Мы с Асей переглядываемся. Нервы на пределе, словно натянутые канаты.

Наверное, сотни раз я представлял эту картину. Как нас находят, освобождают, ломают замки.

Ненавидел всех и вся, за то что они не успели. Довели до самой крайней точки. Почти убили нас. И самое мерзкое – это знание, что старик нас спас. Мог убить. Почти убил. Но именно он позвонил тогда и сказал где мы.

Получается я ему «спасибо» должен сказать? Спасибо?!

Как же хорошо мне жилось эти пять лет без всего этого дерьма.

Спустя почти минуту их выводят из дома. И если Нестор молчит и просто угрюмо смотрит в пол, то Петя этот орет, что инвалид, и ни в чем не виноват.

Он так хорошо вжился в свою роль, что просто не хочет вставать, пока офицеры его практически несут. Но даже я, не имея медицинского образования понимаю, что будь он инвалидом вряд ли смог бы так ловко перебирать ногами.

– Асенька! – вдруг переключается он, и смотрит прямо на нас. – Асенька, девочка, спаси меня! Ты должна мне. Вы оба мне должны!

Его заталкивают в машину, а Ася утыкается мне в плечо и громко шмыгат, дрожа всем телом. Должны. Это слишком громко. Но ужас в том, что я и правда чувствую себя обязанным, и от этого чувства тошнота подбирается к горлу.

Следователь машет рукой и мы идем к дому, пока Нестора и Петю увозят в отделение.

– В общем, лишний раз не топчите и все трогаем в перчатках. Но думаю вам стоит осмотреть дом вместе с экспертами. Может вы узнаете кое – что из вещей.

Мы идем внутрь, ступая так, словно земля под нами может провалиться, и мы вновь окажемся в подвале.

Внутри все так же, как когда мы были неделю назад. Мы осматриваем дом. Он небольшой, без особых удобств, но вся техника дорогая, а ткани на вид тоже не из самых дешевых.

– Откуда у них деньги? – словно читает мои мысли Ася. – На пособие о инвалидности они бы не смогли купить себе такую стиральную машину. Даже моя мама, когда – то сказала, что это излишнее расточительство.

– Да и чтобы содержать подвал нужны большие деньги, разве нет?

– Особенно если подвал был не один, а вы не единственные, – подает голос отец Демьяна, находя дверь, которая не открывается.

Бросаюсь к ней. Знакомый литой метал. Непробиваемый. Сколько сил я потратил, просто вбивая туда разные предметы.

– Ее не пробить. Разве что тротилом.

– Иногда дверь можно просто вскрыть, сын, – достает он нож из кармана. – Ася, есть шпилька?

Она смотрит на меня, поднимает плечами и достает из сумочки целый набор.

Под взглядами следователя и нескольких оперативников, отец довольно ловко вскрывает замок.

Я конечно рад, но осадок мерзкий.

– И почему ты никогда не учил меня этому?

– Был уверен, что тебе уж точно не понадобиться вести преступную деятельность.

– Мы могли бы выбраться, тогда. Из подвала.

– Или вас бы просто убили.

– Нас почти убили! – кроет меня, но прохладные пальцы, переплетенные с моим, снижают градус возвышения.

– Кто мне говорил. Что пора прошлое