Восхождение без свидетелей - Арно Штробель

— А теперь уже так не думаешь? — уточнил Яник.

— Нет. Теперь это уже не кажется мне сном. И потому что… — Юлия всё-таки посмотрела на Тима. — Я всё обдумала и теперь считаю, что Тим как-то связан с исчезновением Ральфа. Может быть, он стоял у двери, чтобы убедиться, что Ральф не вернётся.

Тим не мог вымолвить ни слова.

Скорее всего, Юлия говорила правду. Всё совпадало: распахнутая дверь, неподвижная фигура, взгляд в темноту. Именно так это и бывало раньше, во время приступов лунатизма. Он замирал перед открытой дверью или распахнутым окном и стоял, ничего не замечая вокруг.

Поначалу мать в панике будила его. Потом перестала — просто ждала, пока он сам вернётся в постель. А утром он неизменно ничего не помнил.

— Всё интереснее и интереснее, — протянул Себастьян с плохо скрытым удовольствием. — Ну что, Тимми? Есть что сказать?

Тим не знал, что ответить. Да и что он мог сказать?

Лена коснулась его руки.

— Это то, о чём ты хотел мне рассказать?

Она даже не пыталась понизить голос.

— Да. Почти.

— Да ну? Значит, ты и правда собирался нам что-то сообщить? — снова подал голос Себастьян, и Тим почувствовал, как сдерживаемая ярость рванулась вверх. — Может, наконец расскажешь, что случилось с Ральфом? А то мы уже заждались.

— Нет. Что случилось с Ральфом, вы от меня не узнаете — хотя бы потому, что я и сам этого не знаю. Но кое-что сказать я всё-таки должен. И это касается не Ральфа, а того, что видела Юлия.

Юлия придвинулась к Себастьяну ещё ближе, испуганно положила руку ему на колено и прижалась щекой к его плечу.

Нелепо. Будто я брошусь на неё только потому, что хожу во сне.

— Я думал, всё это закончилось ещё несколько лет назад, — сказал он. — Но, похоже, ошибался.

ГЛАВА 24.

— В детстве я был лунатиком.

В хижине на несколько секунд повисла тишина. Потом Себастьян хлопнул себя ладонью по бедру и с торжеством произнёс:

— Ха! Я же знал, что ты психопат.

— Лунатизм и психопатия никак не связаны, балабол, — огрызнулся Тим. — Может, попробуешь хотя бы пять минут помолчать? Не обязательно встревать после каждой фразы.

Он обвёл остальных взглядом.

— Так вы хотите слушать или нет?

Хотели. И взгляды, которыми все разом одарили Себастьяна, сказали об этом красноречивее слов.

— Лунатизм у детей — явление нередкое. Вполне возможно, кто-то из вас тоже бродил по ночам и просто об этом не знает. Я, например, подходил к открытому окну или двери и стоял, глядя наружу. Потом возвращался в постель и снова засыпал. А утром ничего не помнил. Как я уже говорил, со мной такого давно не случалось.

Он ненадолго замолчал, подбирая слова.

— И есть ещё одна странность: Юлия говорит, что это было ближе к утру, когда уже начинало светать. Обычно такие эпизоды случаются в первые часы сна. Единственное объяснение, которое приходит мне в голову, — алкоголь. Но к Ральфу это всё равно не имеет никакого отношения.

Лена мягко накрыла его руку своей.

— По крайней мере, теперь понятно, почему ты был мокрым, хотя сам не помнишь, что выходил на улицу.

— Подожди-подожди, — перебил Себастьян, хмурясь. — Если ты бродишь по ночам и сам не понимаешь, что делаешь… кто поручится, что ты не вышел наружу и не вырубил Ральфа, когда тот пошёл по нужде? Или не пырнул его своим чудесным швейцарским ножом, который так кстати исчез?

Он обвёл всех победным взглядом.

— От таких, как ты, можно ждать чего угодно. Про вас вечно пишут в газетах. Прикончите кого-нибудь, потом получите пару месяцев терапии — вы же, бедняжки, не в себе. А потом вас выпускают, и вы идёте за следующим.

Внутри у Тима что-то оборвалось — коротко и окончательно. Перед глазами вспыхнула алая пелена, и в следующую секунду он с хриплым, почти звериным звуком бросился на Себастьяна и повалил его на пол, навалившись всем телом.

Себастьян яростно отбивался, пытался спихнуть его с себя. Они покатились по полу, и вокруг сразу закричали. Чьи-то руки вцепились Тиму в плечи, в запястья, в ноги; что-то больно полоснуло по лицу. Потом его пальцы соскользнули, и их растащили в стороны.

— Чёрт! — простонал Себастьян где-то рядом. — Моё плечо… Господи, как больно. Я этому долбаному психу…

Снова вспыхнула короткая возня, кто-то крикнул:

— Эй, прекрати!

Потом шум начал стихать.

Тим огляделся. Рядом с ним стояли Лукас, Лена и Дженни — судя по всему, именно они и оттащили его от Себастьяна. Яник и Юлия склонились над Себастьяном.

— Пойдём сюда, — сказала Лена, указывая на место рядом с Фабианом и Денисом.

Тим кивнул и поднялся. Он нарочно не смотрел в сторону Себастьяна — по крайней мере до тех пор, пока не опустился на пол рядом с Денисом.

Себастьян глядел на него с откровенной ненавистью, и Тим в который раз подумал: что он вообще ко мне прицепился?

— Похоже, ты ему не нравишься, — пробормотал Денис, будто прочитав его мысли.

— Да уж. Только я не пойму за что. Я ему ничего не сделал.

— Тупица, — бросил Денис.

Тим уставился на него.

— Что? Почему тупица? Я вообще не понимаю, о чём ты.

Денис кивнул в сторону Лены.

— Ты что, правда не видишь?

Тим перевёл взгляд на Лену, но по её лицу было ясно: она тоже не понимает, к чему он клонит.

— Ну и компашка! — выкрикнул Себастьян с другого конца хижины. — Малолетка, возомнивший себя умником, протухший зэк, лузер и святая Лена. И все они нянчатся с чокнутым психопатом.

Лена положила Тиму руку на плечо.

— Не слушай его. Он только этого и добивается.

— Всё нормально, — глухо отозвался Тим, отворачиваясь.

— Эй, если «лузер» — это я, то отстань от меня, ладно? — Лукас поднялся, подошёл к столу и с демонстративным видом уселся на табурет.

— Да потому что он в Лену по уши втрескался, — обронил Денис.

И снова эта небрежно брошенная фраза застала Тима врасплох. Впрочем, не только его.

— Что? — Лена изумлённо уставилась на Дениса.