Чужая реальность - Арно Штробель

— Ну, молодая дама, куда именно в Прюфенинге изволите ехать?

Она назвала адрес.

Когда машина тронулась, Сибилла выжидающе посмотрела на Кристиана.

— Так вот, — спросила она тихо, — что ты всё-таки думаешь насчёт Рози? Ты ведь сразу был так уверен, что это она позвонила. Значит, ты наверняка думал и о том, зачем она это сделала.

Кристиан пожал плечами.

— Нет, честно говоря, ещё не думал. Я не знаю, зачем она это сделала. Но ты ведь должна признать, что больше некому. Если даже пол… — он бросил быстрый взгляд вперёд, однако водитель, казалось, целиком сосредоточился на дороге и к тому же прибавил громкость музыки, — если даже Виттшорек говорит, что это была Рози… — продолжил он вполголоса.

— Но он этого вовсе не говорил. Он лишь сказал, что звонила женщина, а имени она не назвала. И он уверен только в том, что это была не Эльке.

— А кто тогда остаётся, кроме этой женщины?

— Никто, — ответила она и отвернулась к окну со своей стороны, не замечая по-настоящему того, что мелькало за стеклом.

Никто. Слово отдалось в ней эхом. Слово, которое было ответом на все её надежды. Причиной всего её отчаяния.

Кто у неё остался из прежней жизни? Никто.

К кому она может обратиться, кого попросить о помощи? Никого.

Кто в этой чужой, кошмарной реальности верит, что она — это она? Никто.

Кроме, быть может, Армина Браунсфельда.

Она проморгалась, прогоняя влажную пелену с глаз, и принялась искать среди проплывающих домов хоть что-нибудь знакомое. Ничего не нашла.

А что, если даже полиция… — «Я сознательно позволил вам уйти. Неужели вы думаете, что я сделал бы это, не позаботившись о том, чтобы знать, куда вы направитесь?»

Она обернулась и обнаружила, что позади них едет сразу несколько машин. Может, в одной из них сидят полицейские, которые непрерывно докладывают Виттшореку, где она сейчас находится?

Ну и пусть. Какой у меня выбор.

Никто из них не произнёс ни слова на протяжении последнего километра. Когда такси остановилось и Сибилла увидела табличку из оргстекла рядом с входной дверью маклерского бюро, она перевела дух.

Кристиан протянул водителю купюру и отмахнулся, когда тот полез в свою большую чёрную сумку за сдачей.

Они вышли, и Сибилла почувствовала, что у неё дрожат колени.

Что, если Браунсфельд тоже меня не узнает? Ничего! Он меня узнает! Не может быть, чтобы все были в сговоре и сообща ополчились против меня.

— Ну что ж, вперёд, — Кристиан положил ей руку на спину, и Сибилла ощутила, что прикосновение ей неприятно.

Она двинулась к двери; с каждым шагом сердце билось всё чаще. У входа она обернулась. Кристиан стоял не рядом, а в нескольких шагах в стороне, прислонившись к фонарному столбу, и молча смотрел на неё.

— Ты не зайдёшь? — спросила она удивлённо.

Он покачал головой.

— Я подожду тебя здесь. Не хочу своим присутствием сбивать этого человека с толку.

А зачем тогда вообще поехал, Кристиан Рёсслер?

Сибилла сделала последний шаг и открыла дверь.

Армин Браунсфельд сидел за своим письменным столом, стоявшим в глубине просторного помещения, визуально отгороженным от остальной комнаты двумя высокими фикусами Бенджамина. Он мгновенно извлёк на свет ту приветливую улыбку, которую Сибилла знала так хорошо, и поднял своё массивное тело.

— Добрейший вам день! — весело произнёс он. — Пожалуйста, проходите, не стесняйтесь, и не бойтесь — я уже пообедал. Ха-ха-ха…

Сибилла застыла как вкопанная.

Спокойно. Не впадать в отчаяние. Спокойно, Сибилла, спокойно…

С её внешностью явно что-то произошло — неудивительно, что Браунсфельд не узнал её с первого взгляда.

Медленно она двинулась к своему шефу, ни на секунду не отрывая взгляда от его глаз. Мелькнула ли там искра узнавания? Хоть малейшее движение, хоть ничтожный признак того, что её вид пробудил в нём воспоминание?

Нет. Ничего, кроме типичной браунсфельдовской улыбки продавца.

Она чувствовала, как пустота отчаяния снова начала разрастаться внутри, выкачивая последние остатки сил — точно насос.

Ей хотелось просто рухнуть на пол. Ей было почти всё равно, что с ней будет.

Собрав всю волю, она улыбнулась и как бы невзначай скользнула взглядом в сторону, где стоял ещё один письменный стол. Её стол. Обычно безупречно прибранное рабочее место было завалено почтой. Не только в лотке для входящих — на широкой серой подложке посередине тоже громоздились письма, брошюры и каталоги. Всё это, должно быть, было адресовано лично ей: деловую корреспонденцию Браунсфельд ни за что не оставил бы нераспечатанной — он был для этого слишком добросовестен.

Пока Сибилла лихорадочно соображала, как подобраться к письмам, Браунсфельд перехватил её взгляд:

— О, это стол моей сотрудницы. Очень хорошая работница, к сожалению, довольно давно уже… болеет. Вот почта и накопилась. Но прошу вас, присаживайтесь, давайте посмотрим, чем я могу вам помочь.

Она смотрела в круглое лицо своего шефа.

Он переживает, что его сотрудница пропала. Он не узнаёт меня. Сибилла Аурих исчезла. Не я. Не я. Бессмысленно — он меня не узнаёт.

— Я… э-э, хотела бы узнать о страховании жизни. На будущее, в дополнение к пенсии. Вернее, я хотела бы не просто проконсультироваться, а оформить полис. И подумала, что независимый страховой маклер сможет предложить мне лучшее соотношение цены и качества. Раз уж вы не привязаны к какой-то одной компании.

Улыбка его стала ещё шире, что было вполне объяснимо. Сибилла знала, что за посредничество в страховании жизни он получает высокие комиссионные.

Она села на один из двух стульев перед его столом.

— Ах да, у меня к вам просьба. Видите ли, мой… спутник жизни ждёт на улице. Я не смогла уговорить его зайти, он скептически относится к подобным вещам, но без него я не хочу ничего предпринимать. В конце концов, его это тоже касается. Может быть, вы бы могли… Ну, если бы вы с ним поговорили, как специалист…

На мгновение Браунсфельд посмотрел на неё с удивлением, но тут же вернул себе улыбку. Он как-то сказал ей, что продавец, не идущий навстречу прихотям самого безумного клиента, — сам безумец.

— Ну разумеется! Где мне его найти? — Он указал на дверь. — Прямо перед домом? Подождите, это мы мигом.

Сибилла проводила его взглядом, пока дверь за ним