Семь преступлений: Следуй за знаками - Кайли Хантер

— Ну, дайте-ка подумать, — задумчиво проговорил проповедник Эванс. — Насколько я помню, центр города раньше находился ближе к тому месту, где сейчас стоит гостиница. Оттуда, — он нахмурил брови, размышляя, — кажется, тогда вели только две дороги на север. — Он наклонился вперед и после двух неудачных попыток сумел встать на ноги. — У меня в церкви есть старая карта. Давайте посмотрим, смогу ли я ее найти.

— Вы не против? Уже очень поздно, — заметила я. — Мы можем вернуться завтра.

— В моем возрасте завтра я могу уже умереть. Кроме того, у меня бессонница. Я не усну до утра, что бы ни случилось. — Он стряхнул травинки с брюк и забрался обратно в свой гольф-кар. — Запрыгивайте. Я знаю короткий путь.

Мы все забрались внутрь, я села спереди.

Проповедник Эванс посмотрел на меня.

— Прежде чем тронемся, позвольте спросить: если мы найдем драгоценности, я могу рассчитывать на долю?

Я повернулась к Оливии на заднем сиденье. Она пожала плечами. Я снова посмотрела на проповедника Эванса.

— Конечно.

Как только эти слова сорвались с моих губ, гольф-кар рванул назад, на травянистое поле. Проповедник Эванс крутанул руль, развернулся на месте и помчался, вспахивая высокую траву перед нами.

Я вцепилась в поручни мертвой хваткой, пытаясь не выпасть из тележки.

Проповедник Эванс, свернув с поля, вывез нас на проселочную дорогу.

— Эта штука едет немного быстрее обычного гольф-кара! — крикнула Синда, зажатая между Оливией и Бернадетт сзади.

— Я попросил Эрика Додда установить на него четырехцилиндровый двигатель, — прокричал в ответ проповедник Эванс, обернувшись через плечо.

Я схватилась за руль, когда гольф-кар съехал с дороги в высокую траву, и вернула его на тропинку.

— Спасибо, — поблагодарил проповедник Эванс перед тем, как резко повернуть руль влево и нажать на тормоз.

Из-за резкого поворота я вылетела из кресла, упала на землю и покатилась по газону. Немного придя в себя, я поняла, что Бернадетт тоже выбросило из тележки, и она стонет в нескольких метрах от меня.

— Ты как? В порядке? — спросила я, подползая к ней.

— Нет, я не в порядке! Этот старик выжил из ума. Кто-то должен избавить его от страданий.

— Некоторые сказали бы то же самое о тебе, — хмыкнула Оливия, протягивая Бернадетт руку.

Бернадетт пробормотала несколько ругательств, но позволила Оливии помочь ей подняться.

— Дилетанты, — фырнула Синда, следуя за проповедником Эвансом через заднюю дверь церкви.

Я поморщилась, поднимаясь с земли, и взглянула на свое колено. Наверняка из раны снова пошла кровь, но, к счастью, на мне были рабочие джинсы, а не что-то из моей новой одежды.

Неуклюже прихрамывая, я побрела по траве к двери вслед за Оливией.

Внутри церкви мы медленно спустились за проповедником Эвансом в подвал. Я никогда не была в подвале, хотя знала каждую комнату наверху.

Он подошел к металлической двери и открыл ее.

— Ну вот мы и на месте, — радостно заявил он, заходя внутрь и включая свет.

На всех поверхностях в подвале лежали стопки бумаг, некоторые из них были белыми, а какие-то пожелтели от времени. Все они были порядком перемешаны.

— Поиски займут целую вечность, — прошептала мне Оливия.

— Я все слышу, — проворчал проповедник Эванс, поворачиваясь, чтобы погрозить ей пальцем. — У вас, молодых, нет терпения. — Он отошел в дальний угол, отложил несколько бумаг и достал длинный рулон. — Вот она.

— Откуда вы знаете, где что лежит? — спросила я, оглядываясь по сторонам.

— Около сорока лет назад я начал раскладывать бумаги в алфавитном порядке. Этот раздел начинается с буквы «К». — Он поднял свернутую бумагу. — «К» — это карты.

— А этот раздел? — спросила Синда, указывая направо от себя.

— «П» — пожертвования, пекановые маффины и постройки.

— Пекановые маффины? — переспросила Бернадетт.

— Старый семейный рецепт, — пояснил проповедник Эванс, разворачивая карту поверх стопки бумаг высотой по пояс. — Ладно, вот она. Этой карте около ста лет, но думаю мы сумеем разобраться, что где было тогда.

Мы с Синдой переглянулись, но обе схватились за угол карты, удерживая ее открытой.

— Давайте-ка посмотрим, — протянул проповедник Эванс, доставая из нагрудного кармана рубашки очки. — О боже. Кажется, я разбил свои очки.

Правая линза его очков определенно треснула.

— Пусть Давина посмотрит, — предложила Оливия, взяв карту в свои руки. — Ей было видение о месте захоронения.

— Что ж, в таком случае... — пробормотал проповедник Эванс, отступил назад и незаметно перекрестился.

Я знала, что он не имел в виду ничего плохого, поэтому никак не отреагировала, хотя и заметила, что Бернадетт сердито на него смотрит. Я принялась изучать карту. Все теперь было совсем не таким, как раньше, и мне потребовалось некоторое время, чтобы найти что-то знакомое. Как ни странно, первым местом, которое я узнала, стал особняк Зеннеров, стоявший посреди северной части города, без каких-либо других домов вокруг.

Я провела пальцем по единственной дороге, ведущей обратно в город, и заметила небольшой квадрат, отмеченный крестом.

— Это церковь?

Проповедник Эванс прищурился и кивнул:

— Да, это старая церковь. Сейчас это полуразрушенное здание, но я знаю, где оно находится. И уверен, что там есть несколько безымянных могил. — Он направился к двери. — Мы можем поехать на гольф-каре.

— Только если я буду за рулем, старый дурак, — огрызнулась Бернадетт, выходя вслед за ним.

Остальные последовали на выход, а я выключила свет и закрыла дверь.

Глава 34

К тому времени, как Бернадетт припарковала гольф-кар рядом с покосившимся строением с крестом на крыше, я решила, что ее манера вождения в два раза страшнее, чем у проповедника. И порадовалась, что мы недалеко от моего дома, уж лучше пройтись пешком, чем снова рисковать жизнью в гольф-каре.

С фонариком в руках, я огляделась. В это время года кусты уже должны отцвести, но они были густыми и высокими. Я попыталась вспомнить видение и определить направление, в котором шла Мадлен, когда покидала могилу.

У входа в церковь я покрутила головой по сторонам и, кажется, выбрав правильную дорогу, двинулась вперед.

Ощущения меня не обманули, и я направила фонарик себе под ноги.

— Растянитесь. Могила должна быть где-то здесь.

Все подошли ко мне и стали осматривать землю.

— Разве крест не должен был разрушиться много лет назад? — задалась вопросом Синда.

— Надеюсь, что нет, — ответила я. — Иначе какой во всем этом смысл?

— Я нашла крест, — объявила Бернадетт, показывая на кусок гнилого дерева. — Но не могу разобрать надпись.

Мы поспешили к ней. Буквы на выцветшем кресте с пятнами от насекомых практически не читались.

— Можешь разобрать