Игра в месть - Арно Штробель

— Ману? Ты здесь?

— Да. Я здесь.

Так близко, что он отшатнулся.

— Какого чёрта?! — Шёпот сорвался в шипение. Страх обратился яростью — мгновенно, без перехода. — Где ты была?

— Я… я отошла от лестницы. На случай, если появится Торстен. — Она уже снова стояла рядом; он ощущал тепло её дыхания на своей щеке. — Мне было страшно. Я забилась в нишу между приборами у стены и ждала.

— Тогда почему не отозвалась, когда я звал?

— Я же ответила.

— До этого. Сразу, как поднялся.

Пауза.

— Я не слышала.

Франк с силой выдохнул. Хватит. Она рядом. Остальное не имеет значения.

— Надо торопиться, — снова шёпотом. — Мы наделали шума. Торстен мог слышать.

— Что дальше?

— Я встану в угол справа — ровно посередине между двумя коридорами. Ты — напротив меня. Из какого бы прохода Торстен ни появился, он окажется между нами. Я с ним заговорю. Заставлю отвечать. Ты пойдёшь на голос, подберёшься сзади. И ударишь.

— Ты уверен, что другого способа нет?

— Уверен. Если он согласится — хорошо. Если нет — хотя бы будет обезврежен.

— Думаешь, я справлюсь?

Франк нащупал в темноте её ладонь. Сжал.

— Ману. От этого зависит всё. Наши жизни и жизни наших семей. Попытка будет одна. Ты должна ударить, даже если всё внутри будет кричать «не надо». Не со всей силы — но лучше перестараться, чем не достать. Если первый удар его не вырубит, второго шанса не будет. Раненый, в сознании, он обезумеет от ярости. И убьёт нас обоих.

— Спасибо. Очень воодушевляет.

Мрачная усмешка в её голосе застала его врасплох. Франк ничего не ответил — просто вложил ей в руку полено.

— Вот. Этим.

— Что это? Дерево?

— Да. Всё остальное было либо слишком лёгким, либо слишком тяжёлым.

Мануэла вздохнула. Но полено приняла.

— Готова?

— Да.

Франк подвёл её к нужному месту.

— С этой секунды — ни звука. Стой здесь. Не двигайся. Дыши ртом, тихо.

Затем на ощупь вернулся к лестнице и миновал её, пройдя дальше, к противоположному углу.

Заняв позицию, медлить не стал. Набрал полную грудь воздуха — и крикнул:

— Торстен!

Собственный голос хлестнул по ушам, оглушительно живой в мёртвом пространстве. Тишина, обрушившаяся следом, стала ещё плотнее. Темнота разверзлась, приняла в себя звук — и сомкнулась.

Несколько секунд — и снова:

— То-о-орстен! Мне нужно с тобой поговорить. Я у шлюза.

Пауза.

— Я жду, Торстен. Это срочно. Это важно.

Впервые в жизни Франк физически ощутил, как сочится время — густое, тягучее, невыносимо медленное. Обмелевшая река, едва несущая свои воды. Она затягивала, баюкала, размывала мысли.

Нельзя поддаваться. Держаться. Нужно…

Мысль оборвалась.

С противоположной стороны — из коридора, где когда-то была жёлтая линия, — донёсся звук.

Шаги.

Быстрые.

Приближаются.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 37

06:46

Тело окаменело. Пульс сорвался в галоп, мысли — следом.

Сработает ли? Каковы шансы, что Мануэла в кромешной темноте попадёт точно куда нужно — и с нужной силой? Что Торстен потеряет сознание, а не просто покачнётся? Куда вероятнее, что полено придётся в плечо. В спину. В голову — но вскользь.

Нет. Не выйдет. Надо отменять.

Но как? Крикнуть Мануэле — значит выдать всё Торстену.

Нельзя поддаваться. То, что он сейчас испытывает, — животный страх, и ничего больше.

— Франк? Ты здесь?

Торстен. Совсем рядом.

Франк стиснул зубы.

— Да. Здесь.

Голос прозвучал тонко, фальшиво, почти по-бабьи. Франк мысленно выругался.

Шаги. Раз. Два. Три. Четыре. Тишина.

— Чего тебе?

В голосе Торстена — глухая, привычная агрессия. Но Франк уже не мог разобрать: злость это или просто манера. Все последние часы тот звучал точно так же.

— Я… — Рот наполнился вязкой слюной. Пришлось сглотнуть. — У меня есть идея. Как нам всем выбраться отсюда.

— Неужели? Ну давай. Послушаем.

Испарина выступила на лбу мелкой холодной россыпью. Тяни время. Заставь его говорить.

— Ты ведь и сам хочешь выбраться отсюда живым?

— С чего ты взял?

— Ладно тебе, Торстен. Мы когда-то были друзьями.

— Друзьями?

Шаги. Ещё ближе. Франк молча взмолился, чтобы тот замер именно там, где нужно. Чтобы Ману оказалась у него за спиной.

— Мы никогда не были друзьями, Фрэнки-бой. Что мы знали о дружбе? Мы были детьми.

— Нам было тринадцать. Тебе — четырнадцать. В этом возрасте уже понимаешь, что такое дружба.

— О да. — Слова упали, как плевки. — Вы прекрасно это доказали. Все трое нарушили клятву, которую давали друг другу как друзья. Купфера я ещё понимаю — этого ублюдка фон Альтена. Ману, видно, сболтнула по глупости.

Голос Торстена набирал обороты с каждой фразой. Франк чувствовал нутром: тот себя накручивает.

— Торстен, послушай…

— Но ты, Франк. Ты нарушил клятву через полчаса после того, как сам её из нас вытянул. Осознанно. Хладнокровно. Самое подлое предательство — твоё. И теперь объясни: зачем мне тебя слушать? Чтобы ты снова скормил мне сказочку? Плевать тебе на нас. Тебя всегда интересовала только собственная шкура.

Ну почему она медлит? Ногти впились в ладони. Лучшего момента не будет.

— Неправда, Торстен. Я рассказал только отцу. А он до самой смерти не проронил ни слова.

— «Ни слова. Никому. Никогда. Клянусь». Вот что мы говорили. Забыл? А я не забыл, Фрэнки. Всю жизнь — ни единой живой душе. И через тридцать лет приезжаю сюда — и что узнаю? Сдержал слово я один. А главное предательство совершил наш славный вожак. Собственной персоной. Представляешь, каково это?

Ну же, Ману. Бей.

Неужели струсила? Неужели не решится?

— Меня это бесит, Франк. До белого каления. И вот ты снова за своё. Корчишь из себя заботливого, а думаешь только о себе. Но я скажу тебе кое-что. То, чего ты ещё не знаешь. Тебя это удивит…

Звук был чудовищный.

Глухой, влажный удар — и следом хруст, от которого свело нутро. В голове вспыхнула картина: полено обрушивается на череп, вминая кость.

Секунда. Две. Три.

Франк уже напрягся, чтобы броситься вперёд, — промахнулась! — но тут тело Торстена рухнуло к его ногам.

И сразу — крик. Короткий, захлебнувшийся. Мануэла.

Франк кинулся к нему. Счёт шёл на секунды. Торстен мог прийти в себя через минуту, а мог — через мгновение.

—