Лабиринт - Франк Тилье

спать, она думала только о своем побеге. Дни тянулись бесконечно: она просила его сыграть еще партию в шахматы, когда он оставлял ей поднос через дверцу, или предложить ей еще одно испытание, но ничего не происходило. Этот человек был непроницаем. Как будто он что-то предчувствовал.

Когда он дал ей еду на несколько дней, она умоляла его не уходить, не оставлять ее одну, она хотела, чтобы они снова поговорили, они вдвоем. Да, она слышала, как он плакал, и что с того? Разве она не плакала? Все люди плачут! Но ее настойчивость не помогла. Этот человек был как скала.

Решение пришло к ней, когда она стояла перед коробкой с овощами во время обеда, как озарение. Наконец-то она нашла способ заманить волка в овчарню. Учитывая, что у него не было завтрака на следующий день, Траскман, вероятно, вернется домой ночью или на следующий день. Так было всегда с самого начала его заключения. За исключением того, что на этот раз он найдет ее труп через дырки. По крайней мере, так он будет думать.

Эта мысль одновременно пугала и возбуждала Джули. Это было рискованно, очень рискованно, но могло сработать. Она представила себе, как все будет. Прежде всего, визуальный эффект: на первый взгляд Траскман должен был подумать, что во время его отсутствия произошло что-то серьезное, если не смертельное. Нужна была кровь. С помощью самодельного ножа Джули порезала ладонь. Потекла кровь. Она размазала ее по краю раковины и вытерла лицо. Траскман подумал бы, что она разбила голову о раковину. Затем она вылила последнюю порцию ужина на линолеум, недалеко от кровати. Вырвала несколько газет. Сняла матрас с решетки. Должно было создаться впечатление хаоса, последнего кризиса. Отчаяния, настолько глубокого, что она решила покончить с собой.

Затем Джули спрятала орудие под толстовкой, засунув его в резинку брюк. Она легла на пол, лицом к отверстию, из которого открывался лучший обзор сцены, левой рукой над головой, а правой вдоль тела. Траскман увидел бы ее безжизненную, окровавленную. Когда дверь открылась бы, она схватила бы нож правой рукой, не меняя положения. Мужчина подошел бы сзади, в панике, был бы вынужден наклониться, чтобы лучше видеть, или попытался бы повернуть ее. В этот момент она пронзила бы ему живот.

Девушка закрыла глаза. Испытание силы было готово начаться. Бесконечная ментальная битва с самой собой. Оставаться неподвижной, любой ценой, часами. Потому что достаточно было бы ей пошевелиться в тот момент, когда он будет смотреть через отверстие, и все было бы кончено. Джули рассказала бы эту историю прессе, о том, как ей удалось освободиться. Она дала бы несколько интервью. Наверняка вышли бы книги, в которых она рассказала бы о своих мучениях. Она объяснила бы всем, что позволила себе расслабить мышцы только тогда, когда наступила полная темнота, потому что Траскман не мог ее видеть. Во всяком случае, не без того, чтобы он ее не увидел.

В конце концов, эта ночь превратилась в череду коротких фаз сна и резких пробуждений. Внезапно снова включился автоматический свет, заставляя ее закрыть веки. Было утро, последнее, которое она проведет в этой тюрьме, после чего? Трех лет похищения? Скоро она будет вместе со своими родителями, будет дышать свежим воздухом, будет видеть сияющее солнце. В глубине души ей это казалось совершенно невероятным, но она цеплялась за эту мысль, чтобы держаться, выдержать напряжение в суставах и затылке. Возьми нож и ударь сильно. Он будет перед тобой. Сердце находится слева; большая часть печени, верхняя часть запятой, справа от него. Целься влево, влево, влево...

Она без устали повторяла себе эти инструкции. Она постоянно представляла себе каждое движение атаки. Часы, которые она пролежала на земле, казались ей целыми днями, но это были последние... Эта мысль придала ей мужества.

Вдруг, резкий звук.

Он входил.

37

Как только Ангер отправил их, Лизин поспешила просмотреть видео. Пять недавних видео, снятых Мёльцером после того, как он переехал в Сен-Мор. Все та же отвратительная мелодрама, смесь секса, нанесения увечий, унизительных действий в местах, от пустого бассейна до подземных тупиковых коридоров. Конечно, это было отвратительно, но не сравнимо с жестокостью того, что было на пленке в ее распоряжении.

Однако на этих видео Лизин узнала несколько лиц, в частности, очень предприимчивого Жереми Теобальда. Она хотела понять, чего хотели эти чудовища. Зачем похищать и убивать бедную девушку? Может быть, им уже не хватало добровольных отношений? Может быть, эта орда животных считала себя всемогущей, стоящей над законом? Может быть, они решили повысить уровень насилия, запретного, трансгрессии, позволив себе убийство? Напасть на девушку, безусловно, возбуждало их. Видеть, как жизнь покидает ее после того, как они перерезали ей горло, а затем надеть свои вещи и вернуться домой, как ни в чем не бывало. По словам Ангера, Мёльцер уже несколько лет не становился автором официальных Aktion. Так чем же он занимался все это время? Существовали ли другие снуфф-фильмы, подобные тому, который был у нее? Эти дикие звери убили еще кого-то до Роми?

Пока в ее голове крутились все эти вопросы, на улице уже восходило солнце. Неясное, выбеленное утренним морозом. День обещал быть холодным и сухим. Лизин спустилась на кухню, чтобы заварить кофе, чувствуя себя все еще очень уставшей. Она взяла в руки фотографию своих родителей. Глядя на нее, она ничего не чувствовала, только огромную пустоту между ними, пространство, которое ей сейчас так трудно было заполнить... Через два дня она должна была вернуться в Руан, где ее ждало новое испытание: понять, что происходит с ее мозгом. Возможно, ей поставят диагноз неоперабельный рак, скажут, что ее воспоминания будут продолжать исчезать, смешиваться, что ей осталось жить всего шесть месяцев и что она должна воспользоваться этим временем, чтобы путешествовать, сделать все, что ей хотелось. - Рассказать правду родителям Роми, вот что я хочу... Наказать ублюдков, которые причинили ей столько зла.

Она отложила фоторамку и пролистала заметки о Жереми Теобальде, найденные ночью. Человек с жесткими чертами лица, всегда подведенными черными глазами и худощавым, нервным телосложением. Судя по ее исследованиям, изуродованная рука мужчины была не результатом несчастного случая. В 2017 году он добровольно отрезал себе указательный палец у друга, который делал пирсинг и татуировки — хирургическая операция была снята на видео — для перформанса в музее Migros в Цюрихе, который привлек несколько сотен любопытных зрителей.

Лизин провела часы, исследуя его извращенный мир. В частности,