Лабиринт - Франк Тилье

Услышав панику в голосе мужчины, Лизин почувствовала, как ее охватила волна беспокойства.

- Да. Но почему? Что случилось?.

- Я не могу объяснить по телефону. Но поспешите, это важно.

Завершив разговор и пообещав психиатру, что приедет в ближайшее время, Лизин продолжила свой путь, потрясенная. Что он хотел ей сказать? Что могло быть настолько срочным, чтобы он так спешил с ней встретиться? Может быть, она наконец-то узнает, почему у нее украли личность? Журналистка была в растерянности. С одной стороны, она приближалась к правде, и это было хорошо. С другой стороны, она была ошеломлена от страха, потому что было ясно, что в конце пути ее не ждет ничего хорошего. Погибло несколько человек, и она оказалась в центре событий, теряя память.

Она вошла в здание в XIII округе. Сначала она была рассеяна, но потом у нее появилось гнетущее ощущение, что она попала внутрь гигантского произведения искусства. Здесь художники высекали камень, рисовали, делали граффити и рисунки на полу и стенах, повсюду приклеивали всевозможные материалы, от строительных панелей до керамической плитки. Перед ней открывались огромные пространства, а приоткрытые двери открывали вид на крошечные мастерские, маленькие музыкальные залы, комнаты, забитые материалами... В одной из них парень был занят тем, что вешал на потолок крючки, к которым были прикреплены маленькие таблички: - ЕСЛИ ТЫ НИКОГДА НЕ ПОПРОБУЕШЬ, ТО НИКОГДА НЕ УЗНАЕШЬ, - НЕТ МЕСТА ЛУЧШЕ ДОМА».... Журналистка подошла к нему и, не задумываясь, показала ему фотографии картин Арианны, сохраненные в телефоне.

- Я ищу художницу по имени Арианна. Это ее работы. Вы ее знаете?.

Парень ничего не знал. Лизин поднялась по лестнице, заблудилась в бесконечных коридорах, между залами с совершенно разной атмосферой. Это место было огромным и имело безумную структуру. Оно было полно жизни, кишело, как улей. И все же никто не мог дать ей никакой информации. Художники, французы и иностранцы, приходили и уходили из этих стен, и не обязательно были знакомы друг с другом...

Она поднялась еще выше, до цилиндрической башни, которая напоминала маяк, и внезапно остановилась. Лабиринт был прямо перед ней, как тарантул на круглой стене. Он простирался на несколько метров в высоту – Арианна, должно быть, проявила большую ловкость, чтобы рисовать в таком месте – и терялся в темноте коридора.

Лизин вошла в темноту с комком в горле. Фреска давила на нее. В этой самой высокой части Ле-Фриго лабиринт расширялся во всех направлениях, как в Атис-Мон. Само собой, он привел ее к стене, на которой был изображен гигантский Минотавр.

Большие блестящие черные глаза, изогнутые рога, дымящие ноздри, страшные челюсти, которые обозначали не очень привлекательный вход в другую комнату... Лизин позволила себе быть поглощенной чудовищем и оказалась в студии, заваленной материалами и яркими холстами: гавайские девушки на солнечных островах, бирюзовые океаны, белоснежные пляжи...

Ничего общего с мифологическим чудовищем, охранявшим вход, и с особенно мрачными работами Арианны. Если художница когда-то жила здесь, то теперь ее здесь не было. Остался только мрачный след ее пребывания.

Разочарованная тем, что потерпела неудачу, когда была так близка к цели, журналистка собралась вернуться назад. Она была в смятении. К кому ей теперь обратиться? Кто мог знать, что стало с художницей? Когда она собиралась спускаться, за ее спиной раздался голос.

- Арианна?.

Лизин обернулась. Из другой двери вышла женщина, тепло одетая, с упакованной картиной под мышкой. Ей было около сорока, на ней была перуанская шапочка и очки в квадратной оправе. Она поставила пакет на пол, подбежала к ней и обняла ее.

- Я так рада вас видеть!.

Лизин не понимала. Она сделала шаг назад, настороженно.

- Вы меня путаете. Я не Арианна. Но я ищу ее. Вы не знаете, где она?.

Другая женщина нахмурилась, улыбка исчезла. В этот момент Лизин почувствовала головокружение, в ушах звенело. Но она услышала, как будто издалека: - Знаю ли я, где ты? Ты здесь, передо мной. Это ты, Арианна.

41

Живая. Мертвая. Живая и мертвая. Глаза широко раскрыты, неподвижны, неспособны уклониться от ослепительного света лампы, висящей над ней. Джули чувствовала холод на спине, она замерзла. Поверхность, на которой лежало ее безжизненное тело, была твердой и, как ей казалось, приподнятой. Она не могла пошевелить ни одним мускулом, не могла даже шевельнуться. Зато шум ее дыхания, воздух, циркулирующий в легких, казался ей усиленным. Существовали только эти звуки и сердце, которое изо всех сил пыталось продолжать биться.

Постепенно к ней вернулась память. Она вспомнила, как вонзила самодельный нож в грудь Траскмана, бегство по лабиринту, возвращение к исходной точке... И последние слова своего мучителя, прежде чем она потеряла сознание: - И ты умрешь здесь».Теперь она застыла в месте, где царила абсолютная тишина.

Пахло пылью, селитрой, потолок был весь потрескавшимся, и даже проступали полосы плесени. Ее голова, должно быть, была слегка наклонена вбок, потому что она видела квадраты разбитых плиток на стене. Металлические ящики. Желтоватые простыни. Она подумала о врачебном кабинете. Возможно, старая операционная или... морг. Да, это должно быть то самое место, с этими тележками. А она лежала на столе, на котором проводили вскрытие трупов.

Она попыталась закричать, но язык прилип к безжизненным губам. Траскман, должно быть, вколол ей сильное успокоительное, которое обездвижило ее, но не лишило сознания. Ее мысли мчались со скоростью света. Это было невыносимо. Она ранила его, пыталась сбежать. Он мог убить ее, но это было бы слишком просто. Слишком быстро.

Вместо этого ему пришла в голову другая идея.

Она услышала вдали шаги, словно вынырнувшие из сна. Затем все ближе и ближе раздались глубокие голоса. Ее голову выпрямили так, чтобы она смотрела прямо в потолок, и над ней наклонилось лицо: плоский нос, широкий, непропорциональный лоб и большие круглые глаза.

Левая веко было оттянуто от глазного яблока, так что она могла ясно видеть ужасную розовую пленку, хрупкую и влажную. Воплощение ужаса.

- Зрачок расширен. Она будет выглядеть мертвой. Для меня это идеально.

Мужчина разговаривал с другим человеком.

Затем он отошел, не переставая смотреть на нее, очень сосредоточенный, как фотограф, ищущий лучший ракурс.

- Мне нужно больше света. И рефлектор, вот туда, чтобы сделать цвет более светлым. Я зажму все части лица. Губы, глаза....

Он исчез из поля зрения. Джули не понимала. Это был ад? Она даже не могла плакать. Она должна была выбраться оттуда. Она со всей силой думала