Лабиринт - Франк Тилье

о своих родителях, хотя со временем воспоминания о них стали все более смутными. В глубине души она знала, что они не забыли ее, что они по-прежнему скучают по ней, как в первый день. Она хотела сказать им, что пыталась держаться, что боролась изо всех сил, но теперь уже ничего не могла сделать.

Настал конец.

Парень с лбом, как у буйвола, установил лампу на треноге справа от себя, а слева появилась еще одна голова. Костлявый, с выступающими скулами, тонким носом, как лезвие, в шляпе-борсалино. Джули почувствовала на щеке костлявую руку, а улыбка обнажила зубы, слишком идеальные, чтобы быть настоящими.

- Мы могли бы назвать ее «Шахматистка. - Судя по тому, что ты мне рассказал, это хорошо ее описывает, не так ли? Что ты думаешь?.

У него был странный голос с типичным восточным акцентом. Внезапно рядом с ним появился Калеб. Джули хотела избежать его черного взгляда, в котором светились садизм и жажда мести. Он смотрел на нее своим маленьким ртом, сжатым в щель, скрытой бородой.

- Отличная идея, Дмитрий.

- Будет много работы, но когда мы закончим, это будет того стоить. Я поставлю ее за прозрачный стол с шахматной доской. Думаю, я выберу мрамор вместо дерева. Мрамор холоднее, но излучает силу. Она будет сидеть на табурете, согнувшись, погруженная в раздумья, руки по обе стороны шахматной доски, как будто хочет завладеть всеми шестьюдесятью четырьмя клетками... Мы будем имитировать игру, это создаст впечатление движения. Есть какие-то предпочтения?.

- Бессмертный Каспаров.

- Отлично. Я бы обиделся, если бы ты не выбрал русского.

Он улыбнулся, затем провел указательным пальцем по лбу Джули.

- Я разрежу череп поперек, чтобы показать мозг, который таким образом останется нетронутым. Идея в том, чтобы посетители задались вопросом, как шахматист принимает решения. Чтобы они погрузились в сложность этого удивительного органа.

Затем он безжалостно встряхнул ее, как кусок мяса. Нос Джули был прижат к желобу для отвода жидкости. Ей захотелось умереть. Здесь и сейчас.

- Очень хорошо, татуировок нет, я их терпеть не могу.

Я сниму с нее кожу со спины, но оставлю полоски кожи по бокам, чтобы они напоминали крылья ангела. Так будет тонкий параллелизм с названием партии... Я также освобожу позвоночник и выделю спинномозговые нервы, плечевой сплетение и все нервы руки....

Он вернул ее на место. Голова Джули повернулась, открыв ей другой вид. На заднем плане фотограф убирал свое оборудование, а другой мужчина, которого она еще не видела, воспроизводил ее лицо на белом холсте, поставленном на мольберт. Человек в шляпе снова обратился к Траскману: - Она правша или левша?.

- Правша.

- Отлично. Я соскребу всю правую руку. Могу оставить другую руку нетронутой, чтобы не запутать смысл, посмотрю, когда придет время. В любом случае, я хочу показать, как нервная связь превращается в движение, которое сдвигает кусок дерева.

Он наклонился к Джули.

- Что думаешь, Андреас? Эта шахматистка будет интересной, не так ли?.

Джули видела эти отвратительные лица одно за другим, как в карусели над ней. Когда же закончится это мучение? Ее тело было мертвым камнем, который больше не принадлежал ей, но она чувствовала все, вплоть до отвратительного прикосновения пальцев этих ублюдков, когда они касались ее.

- Это будет необыкновенная работа, — ответил фотограф, заканчивая приготовления. - А теперь, если позволите, мне нужно поработать. Оставьте меня с ней на полчаса, пожалуйста. Я не люблю, когда за мной наблюдают, когда я работаю.

Работа... Скорченная, выставленная в музее, как во времена Фрагонара. Джули не могла поверить в то, что слышала.

Это не могло быть правдой. Эти типы были сумасшедшими, соучастниками преступления, серийными убийцами. Они похищали, пытали, убивали. Они были омерзительны.

Лица исчезли. Тот, кто рисовал, пробормотал что-то, унося свои материалы. Человек с лбом быка сделал несколько пробных снимков, прежде чем приступить к работе. Мощные вспышки осветили комнату.

Джули была его моделью, его трупом, его сырьем. Вооружившись фотоаппаратом, он ходил вокруг стола. Сначала сфотографировал ее целиком, затем увеличил определенные части. После этого сосредоточился почти исключительно на одном из глаз. На огромном расширенном зрачке, неподвижном. Пустом.

- Хорошо, хорошо, отлично... Ты маленькая жемчужина....

Разум Джули отключился и улетел. Он улетел далеко, очень далеко оттуда, пока ее тело внезапно не скользнуло по стали и не оказалось висящим вниз ногами, голым, как обычный труп. Ее пальцы касались пола, мир был перевернут.

Она увидела темный коридор, потрескавшиеся стены, ветви деревьев, переплетающиеся за разбитыми стеклами. Калеб был теперь один, в нескольких метрах от нее. Он смотрел на конец веревки, прибитой к столу, и морщился от усталости.

Затянув узел, он подошел к ней с зубилом в руке.

Он опустился на колени перед ней и провел лезвием по ее щеке. Черты лица были напряженными, морщины глубокими. - Я не знаю, что связывает меня с тобой. Я не знаю, почему я борюсь за твою жизнь. Дмитрий был готов увести тебя, чтобы сжечь заживо, но я не смог... И все же это я вызвал их. Я был готов увидеть твою смерть. По крайней мере, так я думал...

В приступе ярости он швырнул долото на другой конец комнаты.

- Ты не знаешь, чего мне это стоит! Я рискую потерять доверие, которое ко мне испытывают. Ты все портишь, ты понимаешь?

Он поднялся и начал ходить взад-вперед.

- Ты думаешь, что мы чудовища, да? Ты не единственная. Нас осуждают, ненавидят за то, что наши произведения жестоки, аморальны. Но кто читает мои книги? Кто ходит в музеи, чтобы завороженно смотреть на картины, полные насилия? Кто толпится в кинотеатрах, чтобы более двух часов наслаждаться убийствами, на которых мучают своих жертв? Кто получает удовольствие от гнусного, притворяясь, что он к этому не имеет отношения?

Он вернулся к ней, в ярости.

- Вы надеваете на себя шоры, но все вы виновны. А мы здесь, гораздо больше, чем ты можешь себе представить, чтобы открыть вам глаза. Все так просто....

Джули ничего не понимала. Кровь прилила к голове, затуманила зрение. Дышать становилось все труднее.

- Для внешнего мира ты мертва, Джули. Фотографии, сделанные Андреасом, пополнят коллекцию других трупов, уже выставленных в галереях. Большинство из них — настоящие человеческие останки, жертвы несчастных случаев, самоубийц, все запечатленные в настоящих моргах... Но в этой коллекции есть и люди, которые жили нормальной жизнью... Помнишь ту женщину со снятой кожей, которую я тебе показывал? Ноэми Клурио? Она тоже