Мы убиваем убийц - С. Т. Эшман

Выдержав паузу и глядя, как Сара сжалась на месте, едва сдерживая всхлипы, судья повернулся ко мне.

— Специальный агент Рихтер, я официально предоставляю вам совместную опеку над вашей дочерью вместе с вашей бывшей женой. От суда будет назначен социальный работник в качестве медиатора, чтобы обеспечить равное распределение времени и отсутствие конфликтов. Спасибо вам за вашу службу и усилия по обеспечению нашей безопасности. Ваша дочь ждёт вас снаружи. Если ваш график позволяет — она хочет провести с вами выходные…

Я уже вскочил и выбежал из зала суда. Слава Богу, Джози стояла прямо там, держа за руку женщину, скорее всего, социальную работницу.

— Папа! — закричала Джози и бросилась ко мне, слёзы катились по её щекам.

У меня защипало в глазах. Чёрт, неужели я тоже плачу?

Я прижал её к себе, успокаивая, что теперь всё хорошо. Через мгновение к нашему объятию присоединились мама и сестра. Обе плакали.

— Я испекла печенье с шоколадной крошкой, — объявила сестра, её длинные, распущенные волосы частично закрыли лицо Джози в нашем общем объятии.

— Боже правый, этот веганский кошмар, — фыркнула мама. Джози рассмеялась, даже сестра усмехнулась.

— Пойдём, — сказала сестра, беря Джози за руку. В этот момент двери вновь распахнулись, и появились Сара, её любовничек и адвокат. Джози застыла, виновато глядя вниз — видно было, как сильно сказалось на ней то, что она сказала судье.

Сара встретилась со мной взглядом. В её глазах плескалась ярость. На миг мне показалось, что она вытащит нож из своей дизайнерской сумочки — той самой, что я подарил ей на пятую годовщину.

— Подожди здесь, милая, — сказал я Джози и подошёл к Саре. Наклонился ближе, чтобы мои слова услышала только она:

— Сделай хоть раз в жизни правильный поступок — улыбнись ради нашей дочери. Или я подам на полную опеку, и ты снова начнёшь зарабатывать на жизнь сама.

Сара была потрясена, но потом, будто под давлением, натянуто улыбнулась Джози.

И когда на лице моей девочки расцвела радость, увидев материнскую «одобрительную» улыбку, мне показалось, что небеса распахнулись и пролились на неё покоем.

— Ваниль — самый популярный вкус в мире, дорогая, — сказал я Саре. — Никогда больше не вздумай тянуть на себя одеяло.

Я вернулся к Джози.

Какой день. Какая победа.

Моя девочка была со мной.

Я вернулся.

С Кирби было покончено. Больше никто не погиб. А с капелькой удачи, возможно, Роуз вообще ничего не вспомнит.

Я держал Джози за одну руку, сестра — за другую, и мы пошли к парковке. Мама и сестра спорили о веганском печенье, а мы с Джози улыбались. Именно в этот момент зазвонил мой служебный телефон.

— Рихтер, слушаю, — ответил я.

— Вау. Звучишь как человек, у которого всё отлично. Всё прошло хорошо? — спросила Хизер.

— Да, — ответил я.

— Боже, я так за тебя рада, — сказала она, и в её голосе что-то изменилось.

— Почему? — спросил я, замедлив шаг.

Повисшая тишина заставила меня отпустить руку Джози. Я жестом показал маме отвести её к машине. Она кивнула, и они пошли вперёд.

— Хизер? — позвал я. — Что случилось?

Хизер тяжело вздохнула в трубку:

— Чёрт… Это… это Анна.

Лёд, холоднее арктической бури, сжал меня изнутри, пока я ждал следующих слов.

— Её нашли мёртвой в лесу.

Глава тридцать пятая

Анна

Ах, вот ты и пришёл. Спасибо, что тебе не всё равно. В мире, полном скорби и ужаса, твоё внимание к моей трагедии значит для меня многое. Я так одинока и напугана — это могло бы убить меня снова.

Сначала ты бы меня не заметил — я лежу там, где лес встречается с рекой, у подножия утёса. Здесь холодно. Обе мои ноги погружены в кристально чистую воду, которая по ночам звучит успокаивающе, а днём — тревожно. Прошли дни, может, недели, и деревья стали не только безмолвными свидетелями, но и активными участниками моего медленного слияния с землёй — их опавшие листья укрыли меня, будто стараясь спрятать от мира.

День и ночь кружат в своём бесконечном танце. Как и дождь с лунным светом, омывающие меня то очищающими потоками, то лёгкими прикосновениями, оставляя следы на моём теле, в душе и в сердце... если от него ещё что-то осталось.

Я чувствовала любопытные толчки мелких зверьков, и более серьёзный укус медведя. Осторожные шаги зайцев и оленей развлекали меня. Даже звёзды бросали на меня свой вечный взгляд — одни осуждали грехи моего прошлого, другие разделяли мою боль, но все они были рядом, постоянны.

Прольёшь ли ты слезу по мне?

Не можешь сказать?

Значит, ты уже пролил слишком много слёз в этом холодном мире. Тогда я пролью одну за тебя.

Но если всё-таки прольёшь и ты — я буду в вечном долгу перед тобой.

Иногда сюда забредали туристы. Их голоса звучали далеко, как отголоски прошлого. Они задерживались у края утёса, делали селфи, смотрели вдаль в поисках чего-то важного — и уходили, так и не заметив мою трагедию, лежащую всего в нескольких шагах от них. Они продолжали путь, а я оставалась в объятиях полной, безысходной пустоты.

Но сегодня раздаётся другой звук — упорный лай, разрывающий спокойствие. Пёс с более чуткими чувствами, чем у его хозяина, находит меня. Я слышу приближение человека — в его шагах смешались злость и тревога.

Вот и ты, думаю я в тот миг, когда он останавливается, а в его широко раскрытых глазах замирает ужас. Я не знаю тебя, но мне жаль, что именно ты нашёл меня. Жаль, что день, наполненный покоем и красотой природы, стал для тебя мрачным. Прости, что я чувствую облегчение, когда твои дрожащие пальцы набирают 911. Прости, если я буду приходить к тебе во сне. Но, возможно, теперь, благодаря тебе, я смогу найти покой.

Внезапно сцена меняется. Видишь?

Полицейские машины вторгаются в это тихое место, синие и красные огни рассекают мою хрупкую тишину. Парамедики даже не делают вида, что могут меня спасти. Я уже давно мертва. Моё тело — здесь, душа — где-то рядом, наблюдает.

Офицеры стоят молча, в их глазах — тяжесть мира, где подобное случается. "Ищите внимательнее. Он оставил след," — хочется крикнуть. Один из них тихо молится — за меня, за душу, что сейчас с тобой говорит.

Следователи снуют туда-сюда, собирают улики, камеры вспыхивают,