Мы убиваем убийц - С. Т. Эшман

Мгновенно воздух и кровь вырвались через корпус ручки, снизив давление и, что ещё важнее, позволив лёгкому частично расправиться.

Роуз задыхаясь втянула воздух, как человек, только что вынырнувший после долгого погружения. Она вгрызалась в каждый глоток, издавая хриплые звуки, будто возвращаясь к жизни.

Я не стала терять ни секунды. Поднялась, всё ещё сжимая камень в руке, и бросилась к своему мотоциклу. Несмотря на боль и, судя по ощущениям, сломанное ребро, я подняла его, движимая адреналином и лаем собак, доносившимся уже совсем близко.

Я запрыгнула на байк и рванула в темноту по той самой узкой тропе, по которой приехала. Был шанс, что полиция ещё не успела полностью оцепить лес — они могли сосредоточить людей в том районе, который указал Рихтер. Это означало, что путь к отступлению для меня пока ещё открыт. Тем более теперь, когда они найдут Рихтера с мёртвым Кирби, искать другого подозреваемого, скорее всего, никто не станет.

Меня охватило облегчение, когда я выехала на мост, с которого начинала путь, и не увидела ни одного блокпоста. Мимо проезжали полицейские машины с мигалками, но ни одна не обратила на меня внимания.

Я пересекла мост, немного сбавив скорость, чтобы выбросить камень со своими отпечатками в реку, и тут же снова прибавила газа.

Было велико искушение направиться прямо домой на байке, но это было неразумно — несмотря на боль. Я должна была вернуться к своей машине и уехать на ней, чтобы домашняя камера наблюдения зафиксировала моё возвращение именно на том автомобиле, на котором я уехала.

Я позвоню Иде — попрошу помочь мне в подвале, где у меня хранится всё медицинское оборудование. Буду лечиться дома. Сообщу Кристал, что у меня личные обстоятельства и мне нужно немного времени для себя.

Это не первый раз, когда Ида помогала мне в подвале. Моё хобби сопряжено с риском. Хотя такого серьёзного ранения раньше не было. Она никогда не задавала вопросов — я платила слишком хорошо. А эти деньги значили всё для её семьи. Моё падение стало бы и её крахом. Ида никогда не проболтается. Она мать, а молчание — это её способ защитить тех, кого она любит.

На мгновение я отвлеклась от боли, думая о последствиях.

Была вероятность, что агент Роуз всё-таки меня заметила. Возможно, даже увидела всю драку. Конечно, могла и не заметить — ей было не до того, она боролась за жизнь. Может, всё покажется ей сном или галлюцинацией.

Но реальная угроза всё же оставалась. Я могла столкнуться с юридическими проблемами. Хотя, учитывая, как часто закон склоняется в пользу денег, вероятнее всего, я справилась бы. Но сейчас было слишком мало информации, чтобы быть уверенной.

Нет, агент Роуз теперь стала обузой. Угрозой для меня и для Рихтера. Я могла бы просто дать ей умереть — и проблема исчезла бы.

Но… я чувствовала спокойствие.

Монстр внутри меня этой ночью остался в клетке. Рихтер пробудил во мне человечность. Он спас меня от самой себя.

Когда я, задыхаясь от боли, доковыляла до машины у хранилища, меня накрыла волна умиротворения.

Если я погибну не за убийство, а за спасение жизни — я с этим смирюсь.

Впервые за долгое время я была в покое.

Глава тридцать третья

Лиам

Этаж реанимации в больнице гудел как улей — журналисты, агенты ФБР и полицейские сновали туда-сюда. Вспышки камер озаряли палату агента Роуз, отбрасывая свет на коридор, где я ждал. Мне даже не нужно было видеть, чтобы понять, какую сцену они сейчас запечатлевают: МакКорт жмёт руку Роуз, вручает ей награду, его улыбка фальшивая и скользкая.

Они вышли из палаты, и Роуз в инвалидной коляске, сопровождаемая медсёстрами, появилась в коридоре. К её руке были подключены аппаратура и капельница. Как только они выкатились наружу, вокруг раздались бурные аплодисменты.

Роуз переводили в отделение с меньшей интенсивностью наблюдения. Её состояние всё ещё было тяжёлым, но теперь она находилась вне опасности. Её взгляд пересёкся с моим, когда медсёстры повезли её мимо меня по коридору, за ней следовал целый хвост врачей и персонала — всё ради камер, конечно же.

История была проста. Роуз стала героем, нашла Кирби и помогла его остановить, получив пулю в процессе. Все говорили только о ней — и заслуженно. Именно она вышла на Кирби раньше, чем он успел убить ещё кого-то.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал я, пытаясь остановить её, когда она проезжала мимо. Но она лишь бросила на меня усталый взгляд, в котором я не смог ничего разобрать. Конечно, она была вымотана — она едва не умерла. Но было в этом взгляде что-то ещё. Сказала ли она уже МакКорту? Рассказала ли о женщине, которая её спасла и помогла убить Кирби? Или всё ещё молчит?

В груди закипала тревога, когда МакКорт подошёл ко мне. Мы вместе смотрели, как Роуз проезжает мимо небольшой группы полицейских. Те не аплодировали, а лишь улыбались снисходительно. Типичные самодовольные мачо.

— Она что-нибудь говорила? — осторожно спросил я у МакКорта. Мы наблюдали за ней до тех пор, пока лифт не открылся.

— Не особо, — ответил МакКорт. — Но я сомневаюсь, что она вообще что-то помнит. Не могу поверить, что ты спас ей жизнь с помощью ручки. С каких пор ты стал МакГайвером?

Его серые глаза метнули в меня хитрый, изучающий взгляд.

— На курсах по первой помощи. Один парень спросил у инструктора про фокус с ручкой, который он видел по телевизору. Тренер показал, как это работает на самом деле.

МакКорт почесал подбородок, покачав головой. Для него всё это было просто прекрасно: бомба не взорвалась, никто, кроме Кирби, не погиб, и теперь МакКорт выглядел как человек, умеющий держать всё под контролем.

— Может, Иисус и правда существует, — пробормотал он, продолжая смотреть на Роуз вдалеке.

— Может быть, — ответил я неуверенно, внутренне терзаемый тревогой. Вдруг Роуз помнит слишком много. Но, похоже, она пока никому не рассказала. И всё же... почему молчит? Она же правая рука МакКорта. Это нервировало меня чуть ли не сильнее, чем если бы она уже выдала меня.

Взгляд МакКорта упал на группу мужчин — копов и агентов.

— Вот что бывает, когда бабам дают значки, — отпустил шуточку один из них, коп средних лет. Остальные засмеялись прямо под носом у проходившего мимо журналиста, который тут же остановился и начал что-то записывать в блокнот.

— Боже, ну только не это, — процедил МакКорт сквозь зубы. — Опять дети