Убить Мертвых - Ричард Кэдри

— Мне было бы насрать, если бы ты не сбегал с любовью моей жизни.

— Любовью этой недели.

— Это само собой.

Бриджит заезжает за мной на совершенно новеньком бледно-голубом «Порше Тарга». На ней джинсы и футболка, плюс кожаная куртка для защиты.

Когда я сажусь, она приветствует меня страстным поцелуем. Я целую её в ответ, но держу ухо востро. Должен признаться, что после Люцифера и Уэллса мне уже кажется, что надо мной кружат чёрные вертолёты[247]. Ричи, похоже, из тех помешанных на контроле, кто вполне может следить за Бриджит. Или это может быть Стража. Ричи я могу растереть в дроблёную пшеницу или превратить в наградной кубок по боулингу, но, если Уэллсу попадёт вожжа под хвост, мир довольно быстро превратится в отстой.

Бриджит стирает большим пальцем помаду с моей нижней губы. Возможно, цыгане все-таки медиумы, потому что она говорит: «Расслабься. Никто не следит. Ты не единственный, кто обучен искать такие вещи».

— Принял к сведению.

— Куда мы едем?

Я зачитываю ей с телефона адрес больницы на Саут-Сен-Луис. Она вбивает его на приборной панели, и мы выдвигаемся. Я всегда считал, что эти коробки — для лузеров, но они показывают нам быстрый прямой маршрут сквозь траффик. Я мысленно делаю пометку в будущем угонять машины только с этими коробками.

Через дорогу от Линда Виста припаркованы фургоны телевидения. Можно в этом городе проехать хотя бы десять минут и не встретить какого-нибудь идиота, бегущего по улице в оснастке «Стедикам»[248], словно с гигантским робочленом наперевес? Надеюсь, в больнице есть призраки, потому что, когда режиссёр заставляет кинооператора увеличить изображение действительно интересного кровавого пятна на полу, он получает поздний рождественский сюрприз-визит от хозяина этой крови.

— Раз они снимают, там будет охрана. «Как мы проникнем внутрь?» — спрашивает спутница.

— Я нашёл онлайн-план этого места. Можем воспользоваться моим трюком для попадания в определённые места, не пользуясь дверьми. Но ты не должна задавать никаких вопросов.

— Теперь ты просто обязан мне его показать.

Мы переходим улицу, тыча пальцами в здание, словно парочка туристов. Я велю Бриджит делать снимки на телефон, пока ищу укромные тени. Мы находим нужную у старого въезда для машин скорой помощи.

— Возьми меня за руку и не отпускай, пока не окажемся внутри.

— Хорошо.

Она немного сопротивляется, когда я тащу её в тень. А затем снова, когда вытаскиваю её из Комнаты через Дверь Неуёмного Жара.

— Что это было за место?

— Что я сказал насчёт вопросов?

— Ты бука.

— Это точно.

Мы по плану идём в заднюю часть больницы, обходя то место, где работает съёмочная группа. В боковом зале свет, камеры ведут съемку в широком центральном коридоре. Режиссёр кричит: «Мотор!». Визжит женщина. Стонут голоса. Мимо пробегает окровавленная медсестра, которую преследует толпа грязных завывающих пациентов. Ебать-копать! Они снимают фильм про зомби.

Ещё поворот, и мы в морге. Белые кафельные стены в грязных разводах и трещинах. У одной стены стоит разбитая каталка. Кто-то вспорол ножом обивку и разбросал её по полу, как белые перекати-поле. Не хочу знать, что находится внутри выдвижных холодильников в стенах.

Мы направляемся в большую морозильную камеру. Она внутри тёмная и — сюрприз-сюрприз — свет не работает. Только я пытаюсь придумать какое-нибудь худу, которое даёт свет, ничего не взрывая, как становится светло. Бриджит включила маленький светодиодный фонарик, который лежал у неё в кармане.

— Что мы ищем? — интересуется она.

— Не мы. Я. Если только кто-нибудь не оставит дверь открытой, тебе нужно быть Саб Роза, чтобы это обнаружить.

Я ощупываю одну стену, затем другую. Это находится между швами, идущими вдоль одного ряда плитки. Стена бесшумно распахивается.

Бриджит воркует.

— Я люблю магию. Ты должен показать мне ещё.

— Думаю, до того, как это закончится, ты ещё насмотришься.

Дверь за нами захлопывается, и мы оказываемся в низком каменном коридоре. Жёлтый свет очерчивает занавес впереди. Я прохожу первым и придерживаю его для Бриджит.

Кабал понимает толк в шике Саб Роза. Это место ещё дерьмовее лачуги Спрингхила. Напоминает дом месяца в «Лучшие дома и монстры». Тёмные каменные стены. Огромный камин с железными подставками для дров размером с парковочные счётчики. Мебель сделана из старого заляпанного красного дерева. Большая часть лака с подлокотников кресел стёрлась, и они покрыты разводами воды, битым стеклом и ожогами от сигарет. Все поверхности комнаты усеяны недоеденной едой и пустыми бутылками из-под спиртного. На стенах висят гобелены с охотничьими партиями и военными сценами. На одном всадники с ятаганами кромсают деревню с женщинами и детьми. Мужчины уже мертвы и брошены в костёр в правом нижнем углу гобелена. Кабал добивался сходства с Владом Цепешом[249], но в итоге у него получилась обложка альбома «Слэйер»[250].

Косима — то ли сестра Кабала, то ли жена, то ли и то и другое — проходит через занавес, который тянется по всей длине одной из стен. На занавесе изображено колесо Чёрного Солнца. Древний хардкорный худу, которое, по общему мнению, даёт тёмным мистикам власть над материальным миром. Нацисты обожали колесо Солнца. Конечно, в их случае всё сработало не так хорошо, может, они забыли воткнуть его в розетку или что-то в этом роде.

— Ты не можешь просто войти сюда без приглашения. Кабалу это не понравится. — вещает Косима.

— Мы познакомились на вечеринке у Гействальдов.

— Я знаю, кто ты, и ему всё равно это не понравится.

— Мне не нравится, что пришлось сюда приходить, и ещё меньше, что придётся отсюда выходить, так что можешь сообщить ему, что я здесь, или это сделаю я.

Косима оглядывает Бриджит с ног до головы и возвращается за занавес. Мы идём следом.

Следующая комната похожа на ту, которую мы только что покинули, но мебель гораздо удобнее. Плюшевые диваны, удобные кресла и подушки на полу. По всему помещению в полной отключке валяется дюжина человек, некоторые одеты, другие — нет. Похоже, отрывались по полной. Интересно, что они праздновали?

Кабал выходит из двери, которая выглядит так, будто её стащили из чулана Люцифера. На нём немного похожий на рясу чёрный запятнанный халат до пола. Он выглядит тощим в своих лохмотьях и чище, чем был у Гействальдов, но всё равно пахнет так, словно в качестве лосьона после бриться использует нечистоты. В одной руке он держит полупустую бутылку