Мёртвый крик - Арно Штробель

— Он был… заморожен? Но ведь только вчера вечером он говорил со мной по телефону. А утром я нашёл его. Полностью оттаявшим.

Память услужливо подсунула основы судебной медицины — те самые, что когда-то приходилось зубрить.

— Это попросту невозможно. Допустим, его застрелили вскоре после нашего разговора, заморозили и тут же разморозили — что само по себе бессмыслица… Нет, исключено. При восемнадцати градусах телу нужно не меньше двенадцати часов, чтобы оттаять.

— Верно. И если вчера вечером с тобой говорил не он, значит, и раньше всё это время трубку брал кто-то другой.

— Это значит… — Макс задохнулся. Догадка была настолько чудовищной, что у него закружилась голова. — Это значит, Александр Нойман к похищению Кирстен непричастен. Он мёртв. И уже давно.

— Именно. Его специально заморозили, чтобы сегодня утром выдать за свежий труп. Кто бы за этим ни стоял, он постарался на славу, но упустил мелочь: при вскрытии обман неизбежно вылезет наружу.

— Значит, со мной играют куда более извращённую игру, чем я полагал.

— Похоже на то. Вопрос — зачем? С Нойманом всё было ясно. А теперь…

— И всё-таки это связано с Нойманом. За этим стоит человек, знавший не только его. Но и меня. И Верену.

— Так и есть.

— Я перезвоню. — Мысли неслись вскачь. — Я и без того собирался ещё раз поговорить с Маркусом Фогтом. Теперь этот разговор приобретает совсем иной смысл.

— Есть ещё кое-что, Макс.

— Что?

— Одна мысль. Кто бы это ни был, он скоро поймёт, что план провалился. Как думаешь, что он тогда предпримет?

Гадать не пришлось.

— Полагаю, попытается меня убить.

— И я того же мнения. Береги себя как никогда.

— Постараюсь. До скорого.

Макс убрал телефон и зашагал прочь, всё ещё сбитый с толку.

Значит, Нойман мёртв. И давно. Но кто его убил? И кому понадобилось разыгрывать весь этот спектакль?

«Алекс говорил, ему нужно прятаться от ублюдков», — рассказывал Фогт при первой встрече. Те якобы охотились за ним, и Алексу нужны были деньги, чтобы укрыться.

Не один ли из этих ублюдков с ним и расправился? Но если он понял всё верно, под «ублюдками» Нойман подразумевал тех, кто раз за разом насиловал его в тюрьме. Какой смысл кому-то из них затевать подобную игру?

Ему вспомнился звонок Кирстен из подвала. Похитителя она описывала так: высокий, стройный, коротко стриженные чёрные волосы. Описание подходило Нойману точь-в-точь.

Макс добрался до дома Фогта и нажал кнопку звонка.

Открыла, как и в прошлый раз, Кристина Фогт. При виде него она поморщилась и покачала головой.

— Глазам не верю. Вы вообще в своём уме? Знаете что? Сейчас же звоню в полицию. То, что вы творите, уже граничит со сталкингом.

Макс примирительно поднял руки.

— Прошу вас, фрау Фогт. Понимаю, что вы раздражены, и прекрасно вас понимаю. Но появились новые сведения, и мне необходимо поговорить с вашим мужем. Я пытаюсь спасти жизнь сестры. Не может же это быть вам безразлично.

Какое-то время она оценивающе разглядывала его. Потом кивнула.

— Хорошо. В последний раз. Заходите.

Фогт вышел навстречу с чашкой кофе в руке.

— О, — вырвалось у него, — снова вы. Что-то забыли?

— Я пришёл узнать, не забыли ли чего вы. И сообщить кое-что — то, о чём сам узнал лишь только что. Александра Ноймана убили не вчера. Его тело было заморожено. А значит, он мёртв уже давно. Возможно, целый год.

Смысл сказанного, казалось, доходил до Фогта медленно, по частям. Лишь спустя долгую паузу глаза его расширились, а губы приоткрылись.

— Уже… год? Вы хотите сказать, его могли убить вскоре после того, как он был у меня?

— Совершенно верно.

— И на чём это основано? — вмешалась Кристина.

— Прямых доказательств нет. Но это возможно. И это, разумеется, существенно расширяет круг подозреваемых. Главное в другом: узнав, кто убил Ноймана, я почти наверняка узнаю и того, кто похитил мою сестру.

— Но вы же не думаете всерьёз, что мой муж к этому причастен?

— Я пока ничего не думаю. Эта новость для меня так же неожиданна, как и для вас. Я лишь надеюсь на вашу помощь.

Фогт пожал плечами.

— Я уже рассказал всё, что знаю. Чем я могу помочь?

— Теперь вопрос звучит иначе. Не доводилось ли вам — пусть и мельком — видеть мужчину, с которым Лена Нойман была в последний год перед смертью?

— Нет. Никогда.

— Точно? — разочарованно переспросил Макс.

— Совершенно точно.

— Вы помните, о чём было письмо от сокамерника её брата?

— Какое письмо? — обратилась Кристина к мужу, но тот, к удивлению Макса, оставил её вопрос без внимания.

— В подробностях нет. Но это было нечто чудовищное. Там говорилось, что… — Он мельком взглянул на жену, прежде чем продолжить. — Что один из заключённых был его сутенёром и сдавал Алекса в аренду. Для самых извращённых забав. Что его насиловали всевозможными предметами и…

Он осёкся. Покачал головой.

— И? — настаивал Макс.

— Они… ну… использовали его как уборную. Если вы понимаете, о чём я.

Кристина прижала ладонь ко рту и глухо простонала:

— О боже…

К горлу у Макса подкатила тошнота. И впервые в жизни он ощутил нечто вроде сострадания к Нойману. И к его сестре.

— И всё это пришлось читать Лене.

— Да. Это её сломило.

— Кто бы сомневался.

— Таких писем, должно быть, целая стопка. Возможно, они до сих пор у её матери. — Глаза Фогта расширились. — Её мать… не знаю наверняка, но она должна была видеть того типа, с которым встречалась Лена.

В этом что-то есть, признал Макс, хотя и понимал: новый разговор со старухой обещает быть нелёгким.

— Я ещё раз с ней поговорю. По крайней мере, попытаюсь. У вас не найдётся листка и ручки? Оставлю свой новый номер. На всякий случай.

Кристина указала на маленькую полку у стены за их спинами. Рядом с чашей, в которой лежала связка ключей, нашлись блокнот и карандаш.

Макс записал номер Бёмера и снова повернулся к Фогту.

— Прошу вас, продолжайте думать. Любая мелочь может оказаться важной. Звоните.

И отправился к матери Ноймана.

15:42

Прежде чем явиться к Эльвире Нойман, Макс хотел ещё раз связаться с Бёмером. Он набрал