Леденцы со вкусом крови - Дэниел Краус

Но есть вещи, о которых лучше не думать, так что я дергаю Лили за зеленый подол, подталкиваю, чтобы шла дальше, – и сразу же сожалею об этом. Что, если конъюнктивит передается через одежду? Если Лили-путка проснется завтра с воспаленным глазом, я покончу с собой.

Так что я пропустил ее вперед. Лужайка у Робби сырая, словно Мертвые Топи, в которых чуть не утонул Фродо, но на мне зимние ботинки, и я рассекаю по ней, как эти вездесущие экскаваторы.

Даг визжит… девчонки! Теперь ее колготки в грязи. Прости, Даг!

Кстати, именно благодаря ей я ношу зимние сапоги в октябре. Она научила меня, что при воровстве они очень помогают. Если появится патрульный, ему и в голову не придет проверять зимние ботинки на наличие краденого. К тому же на моих ботинках синие с серебром полоски, они совсем новые и очень удобные. К тому же у меня сейчас нет другой обуви. В школе меня дразнят за зимние ботинки, но пусть попробуют мой перец.

В нескольких кварталах от сгоревшего дотла «Тако Белл», в руинах которого очень весело играть, расхаживает по подземному переходу Бесформо. Это охренеть какой уродливый бомж с охренеть каким уродливым искаженным лицом. Он пугает меня до кирпичей. Раньше он околачивался поближе к «Сосновому утесу Гленн», побираясь и ночуя на улице, но экскаваторы загоняют его все ближе к Желтой улице.

Мне и правда снятся кошмары с его участием. Я не знаю, ела ли его мама что-то вредное или токсичное в период беременности, но он – настоящее чудовище из фильмов ужасов. Я всегда видел его только издали и хотел бы, чтобы так и оставалось, спокойней буду. Зная Даг, она могла бы до этого чудовища докопаться, но это Лили-путке вредно. Малышке будут сниться кошмары, и она обмочится в постель. Когда речь заходит о маленьких писюшках, безопасность превыше всего.

Мы выходим на тротуар, я засовываю кулаки в карманы джинсовки и бросаю на Бесформо взгляд через квартал, словно перебираю боеприпасы. Это, кстати, даже не совсем ложь. Может, у меня и нет револьвера, зато есть шесть сюрикенов, как у ниндзя. Взял в ломбарде на Тридцать третьей улице. Два – четырехконечные, из углеродистой стали. «Неделя акул» – это вам не это. Еще есть восьмиконечный сюрикен, шестиконечная кога, четырехконечный черный ронин и – самое страшное – метательный диск из нержавеющей стали в виде дракона с лезвиями-косами. Мне пришлось целую вечность воровать, чтобы купить такой. Но это того стоило, потому что к нему прилагался бесплатный нейлоновый чехол – тоже классно, очень уж острый. И если Бесформо когда-нибудь подтащит свою мерзкую задницу слишком близко, его атакует ниндзя!

Здесь лучше носить оружие. В хибаре Робби это не так важно, там ты защищен, как в броню со всех сторон закован. Ни один орк не проникнет в эту крепость!

Первая шутка над Даг удалась, и она игриво, как и все девчонки, меня ударила. Я подумал, не повторить ли еще раз. Потом вспомнил, что у меня конъюнктивит. Даг нельзя меня трогать сегодня, хотя и классно было бы.

Так что я отступил на шаг и забыл о жуках в тыкве, о маме, обо всей неприятной шняге, и просто смотрел, как Даг в красной куртке на молнии скачет по улице к экскаваторам, словно все это принадлежит ей. Жаль, что она не хочет моего дружка: порой она чертовски хорошенькая.

Мой дружок

Да нормальный у меня болт. Проводники, дежурящие на пересечении Десятой улицы и Доусон, видели его прошлым летом, когда дебил-машинист обманом заставил меня снять штаны для цыпочек через дорогу. Он сказал, что мы все так сделаем, но на счет «три» никто из клятых робокопов, не считая меня, трусы не снял. Машинист начал скакать вокруг меня, смеяться и показывать пальцем. Я пытался играть уверенного сутенера, но он все твердил, что у меня колбаска размером с арахис. Блинский! Нельзя так клеймить Джоди! Не будь он тяжелее меня на сорок-пятьдесят кило и не будь у него ремня, я бы его отколошматил! Но в итоге я только лишний раз растревожился. Что, если однажды Даг решит поразвлечься со мной, как Робби с Овечкой, и узнает, что у меня член с арахис? В общем, я пошел в «Поп Нэйтс», купил пакетик арахиса в скорлупе и замерил у мусорного контейнера. И мой перец был в три раза больше, йо! Наверное, маленький в сравнении с перцем машиниста, но блин, чувак, я молод. Еще не было ни переходного возраста, ни гормональной перестройки. Лучше за собой следи: когда-нибудь мой член станет большим, робокопы перестанут докапываться, девчонки будут любить и уважать, и все наконец-то будет хорошо.

Гвендолин

На полпути в «Уолгрин» мы наткнулись на Гвендолин, самую больную собаку на свете. С живота клоками свисает чертовски грязная и спутанная шерсть, хвост кривой, лапа повреждена, из-за чего Гвендолин почти всегда хромает. Глаза краснее и суше, чем у меня. Она любит Даг, потому что Даг ее прикармливает. Каждый раз, когда мы встречаем эту мерзкую дворняжку, Даг достает пакетик с вкусняшками: сыром или печеньками. Именно Даг дала ей эту дурацкую кличку. Гвендолин? Серьезно? Я назвал ее Дракулой: эта сучка была чем-то вечным и непреходящим.

Беда в том, что Гвендолин никогда не подпускает Даг достаточно близко, чтобы ее погладить. Сейчас мы трое стоим на руинах бакалейной лавки, а Гвендолин прячется между сломанным колесом обозрения и лопнувшим барабаном. Даг достает пакет крендельков с сыром «Начо», и я сразу закипаю внутри. Крендельки? Серьезно? Я бы лучше сам их съел! Это идеальный завтрак, потому что крендельки – это, по сути, тосты. Тосты с сыром. Сыр – это полезно.

Но Даг не до меня. Она очень-очень тихо подходит, высыпает содержимое пакета и отступает. Гвендолин трусцой подходит и обнюхивает мои крендельки. И конечно, решает их съесть, но не сводит красных глаз с Даг, словно мы ее зарезать хотим. Глупости: Лили-путка крепко вцепилась в мою ногу и внимательно следит за Даг, а та вот-вот расплачется от умиления. Мы будто наблюдаем чудо жизни или смотрим «Неделю акул», когда на самом деле только и делаем, что глядим, как паршивая дворняга пожирает мой чертов завтрак.

Гвендолин сосредоточенно вылизывает цемент, поэтому Даг делает глубокий вдох и, как всегда, подходит поближе. Буду откровенен,