Рассвет - Дэниел Краус

моряка. Череп прогнулся с неожиданной легкостью, раскрываясь, как губы, будто глотающие вазу. Отец Билл отпустил ее, и ваза встала вертикально, готовая принять свежие цветы. Белый моряк поднялся на колени, его тусклый взгляд был прикован к бедру отца Билла. Священник отступил на шаг.

– Кровь живых, – сказал он успокаивающе. – Ты хочешь крови живых, сын мой. Я понимаю. Но по велению Господа нашего Бога я должен распоряжаться своей кровью, и с этим даром я должен быть благоразумен. Да благословит и сохранит тебя Господь, сын мой. Аминь.

Потир лег в его руку, как колокол хориста. Капеллан опустил чашу на голову белого матроса. Получилось не так хорошо, как с вазой: матрос отпрянул, а затем сделал выпад. Отцу Биллу пришлось сделать непростительное – ударить мужчину еще десять раз; он пробил череп только с пятого удара, с каждым последующим забивая осколки костей в мозг. Голова моряка ударилась об пол, а зад высоко приподнялся, как у сонного младенца.

Отец Билл задумался, не следует ли совершить таинство миропомазания больных, и решил, что нет. В конце концов, эти люди уже умерли. Он предположил, что нужно будет изобрести новые таинства. Со временем, со временем.

Шум, доносящийся откуда-то из часовни, прервал эти светлые мысли. На подходе были новые демоны, и они, естественно, приходили не парами, а десятками. Отец Билл опустил потир, маленький и бесполезный, повернулся к полкам и вознес молитву, чтобы сделать правильный, подтвержденный небесами выбор. Доска с песнопениями была прочной, но громоздкой. Латунная тарелка для подношений удобно лежала в руке, а красный бархат маскировал кровь, но края были закруглены. Чаша для крещения была лучше, со стеклянной облицовкой, придающей дополнительный вес.

Разве могли возникнуть какие-то сомнения?

Отец Билл вытащил из ящика полутораметровый деревянный шест с распятием ручной ковки на конце шириной сантиметров в сорок. Распятие было массивным, с острыми углами, а на каждом конце был вырезан один из евангелистов. Руки отца Билла знали запрестольный крест лучше, чем любой другой предмет на корабле. Он с любовью улыбнулся центральной фигуре. Иисус Христос выглядел смиренным, лодыжки его были скромно скрещены, руки покорно протянуты к гвоздям. Отец Билл не собирался быть смиренным, скромным или покорным. Если распятие защитит его, это докажет, что только он может спасти «Олимпию».

Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских.

Он шагнул в коридор. Справа послышались звуки. Из люка, в котором скрылась его Сладость, вывалился матрос-демон в ужасающем состоянии. Левая рука ниже локтя отсутствовала, а обрубок напоминал обглоданное куриное крылышко, оставшееся на тарелке после обеда. При виде отца Билла у моряка отвисла челюсть, как у ребенка, ожидающего, что его накормят.

Отец Билл перешагнул через тело Психа, прошептал про себя послание Филиппийцам 4:13 и показал демону-моряку, каково это – в буквальном смысле принять Христа в сердце. Когда отец Билл извлек медный крест, с того сползли коричневые ошметки мяса. Это не подкосило демона, но замедлило, и священник пошел дальше. Его молитвенный посох стучал по стальному полу, как трость.

По второй палубе проносились живые солдаты. Все они явно были поражены, физически, морально или духовно. Многие, благослови их Господь, кричали: «Не туда, отец!», или «Осторожно, капеллан!», или «Прячьтесь, падре!» Он отвечал безмятежной, благочестивой улыбкой и продолжал путь, полный твердой веры в то, что на корме ждет его Сладость.

Каков был бы их порочный союз? Отец Билл стал представлять это гораздо лучше, когда наткнулся на всхлипывающего черного мальчика, чье лицо отгрызала женщина-демон. Он понял, что его фантазии, порожденные «Свежим мясом», наконец воплотились в жизнь! Два тела, охваченные эротическим голодом, липкое, неряшливое слияние женского и мужского, пожирающей и съедаемого. Это вполне соответствовало иудейской традиции, согласно которой Бог сотворил человека как соединение двух существ, бессмертного ангела и земного зверя, чтобы благословенный союз мог проложить путь на небеса. Подобно тому, как Иисус воскрес из мертвых, это новое слияние жизни и смерти создало особую ступень святости, которой отец Билл намеревался достичь, как только найдет свою Сладость.

Капеллан шагал так широко и гордо, что лейкопластырь, приклеивающий пенис к бедрам, отклеился, и его достоинство вырвалось на свободу – длинное, как молитвенный посох, и твердое, как медное распятие.

Праведное шествие отца Билла закончилось в ангаре. Соединенное с полетной палубой четырьмя гигантскими лифтами, это обширное помещение занимало две трети длины корабля и вмещало пятьдесят самолетов на всех этапах технического обслуживания. Обычный для ангара запах человеческого пота, холодного авиационного топлива, едкой гидравлической жидкости и соленого океанского воздуха сегодня смешивался с вонью, которая редко ощущается где-либо кроме скотобойни: серным запахом свежего мяса, едким – запекшейся крови. Самолеты были брошены посреди ремонта, и внутренности двигателей из кабелей и проводов перемешались с настоящими человеческими внутренностями, развешанными по крыльям и колесам, как гирлянды.

Пожарное снаряжение было тут повсеместно: топоры, пенопластовые баллончики, противопожарные одеяла, которые использовали отважные моряки, бросая вызов демонам. Положение затруднялось как снаряжением – скользкие галоши были предназначены для совершенно другой работы, – так и элементарной порядочности, ибо моряки не хотели причинять вред друзьям. «С моей помощью человек заново обретет благость», – подумал отец Билл всего за несколько секунд до того, как его окружили.

Он улыбался так долго, что хмуриться было больно. Так не должно быть. Он не нашел свою Сладость. Отец Билл поднял распятие, чтобы прогнать демонов. Когда демоны, несмотря на это, стали приближаться со всех сторон, раздражение превратилось в страх. В чулане часовни он победил сразу двух демонов, но здесь их было слишком много. Почему Господь такое допустил? Предполагалось, что доспехи Божьи защитят его!

Твердые пальцы впились капеллану в спину.

Нет, не пальцы. Это были крепления багажного люка. Ни один здравомыслящий человек не полез бы туда. Священники, однако, всю жизнь проводили в небольших помещениях: приходских домах, исповедальнях, окопах.

Отец Билл начал отпирать задвижки. Это потребовало усилий, он уже много лет так не напрягал мышцы, и наконец последняя задвижка поддалась, металл заскрежетал о металл. Позади послышался шорох шагов демона, отец Билл ощутил его кислое дыхание. Представил, как его хватают десятки рук, таких же холодных и твердых, как крепления багажника. И это сработало: ручка взвизгнула, и люк открылся. Отец Билл протиснулся сквозь отверстие размером с дверцу стиральной машины в узкую вертикальную трубу. Поставив ноги на перекладины, посмотрел вниз, на тридцатиметровый провал.

Он взялся за дверцу люка, потянул, но от сильного удара по руке пробежала дрожь. Деревянный посох был слишком длинным, чтобы пролезть в