Разлом - Франк Тилье

Вы, который при нашей первой встрече с доктором осмелился явиться с адвокатом, когда речь шла о жизни вашей дочери. Это вы разжгли огонь. Но теперь уже слишком поздно тушить его.

Спик подошел к столу, вытащил стул и сел. Затем он достал чековую книжку.

— Сколько?

Николя потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что происходит.

— Вы... Вы хотите купить смерть Одры? Это вы собираетесь сделать?

— Моя жена и я просто хотим, чтобы это мучение закончилось.

Мы хотим похоронить нашу дочь, устроить красивую церемонию, вы понимаете? Мы далеко от дома, спим в гостиничном номере, чтобы быть рядом с ней. Вы представляете? Видеть ее в таком состоянии — это ужасное страдание.

Белланже начал ходить взад-вперед, закрыв лицо руками.

— Это бессмысленно. Ваше присутствие здесь, эти деньги... Черт возьми, почему вы так упорно желаете смерти этого ребенка? Почему вы...

Он резко остановился. Его поразила мысль. Нелепая... невозможная...

— Наследство, — прошептал он.

В черных глазах Кристиана Спика блеснула искра.

— Давайте покончим с этим поскорее. Сколько?

Николя пришлось сесть, чтобы не зашататься. Так вот в чем дело... С самого начала...

— Одра — ваш единственный ребенок. Поэтому, если бы мой сын родился, он по крови был бы единственным наследником всего вашего имущества. Боже... В тот момент, когда вы узнали, что Одра не вернется, вы... вы подумали об этом. Вы — чудовище.

В тот день полицейский видел и слышал в офисе ужасные вещи, но, в некотором смысле, они потрясли его меньше, чем ужасная правда, которая всплывала на поверхность. Огонь горел в нем, скручивая живот. Он сжал кулаки так, что затекли пальцы.

— Вот что вы сделаете, мистер Спик.

Вы поднимете свою задницу с моего стула и уберетесь отсюда, пока я не сорвался. И я вас предупреждаю, если вы имеете несчастье появиться у меня дома или оказаться на моем пути, я размозжу вам башку. Деньги не всех покупают. Этот ребенок родится, и когда он будет в том возрасте, чтобы понять, я объясню ему, что вы за человек.

Кристиан Спик сжал губы, раздраженный. Однако он встал и с той же неторопливой беспечностью убрал чековую книжку во внутренний карман пальто, а затем спокойно поправил воротник.

— Честно говоря, я немного подозревал. Не знаю, что навело мою дочь на мысль завести ребенка с таким типом, как вы. Вы просто ничтожество. Второсортный коп, живущий в крысиной норе.

Выплеснув всю свою злобу, он надел шляпу, направился к двери и, прежде чем выйти, обернулся.

— Вы будете единственным и единственным ответственным за все, что может случиться в будущем.

— Что вы имеете в виду?

Кристиан Спик посмотрел на него с усмешкой.

— Увидите.

Затем он вышел, громко хлопнув дверью.

57

По данным налогового центра, Марк Виктор проживал в Верней-ан-Алатте, менее чем в десяти километрах от университета Везаля. Быстрый взгляд на Google Earth позволил полицейским обнаружить отдельно стоящий дом с большим участком земли, расположенный в конце улицы, которая затем уходила в лес. Из данных ЗАГСа они узнали, что бывший анестезиолог-реаниматолог из больницы Сальпетриер был разведен с 2010 года и не имел детей. Он не фигурировал ни в социальных сетях, ни в Интернете — только краткие упоминания его имени в Google в связи с научными статьями. Кроме того, у него не было никаких проблем с законом. Хороший, образцовый гражданин, выше всяких подозрений.

Благодаря информации, собранной командой, в начале дня следственный судья выдал ордер на обыск, даже в отсутствие владельца. Группа немедленно выехала, и теперь две машины мчались по сельской местности к северу от Парижа. Небо было так низко, что казалось, будто над ними стоит колпак. На горизонте серебристо-серые облака превращались в угольно-черные, а косые полосы дождя соединяли небо и землю. Кое-где на голых ветвях деревьев еще висели отдельные листья, но осень продолжала свою разрушительную работу.

Франк на несколько секунд отвлек взгляд от дороги и посмотрел на Николя.

— Ты поступил правильно, не рассказав своему адвокату о визите мистера Спика. Это только разжегло бы ненависть, которая и так уже кипит повсюду. Родители Одры — отвратительные люди, но ты не из тех, кто рисует им мишень на лоб...

— Жизнь моего сына в обмен на деньги... Раньше я даже не задумывался об этом наследстве. А они... Они мне противны.

Николя не переставал теребить руки.

— Не знаю, что удержало меня от того, чтобы наброситься на него. Я мог бы разорвать его на куски, Франк.

Но что-то внутри меня предупредило меня. Я подумал, что этот ублюдок спровоцировал меня только для того, чтобы я напал на него. Потому что, если бы я это сделал, я бы потерял все.

Шарко кивнул. В некотором смысле слова коллеги успокоили его насчет своего психического состояния. Несмотря на бурю, которая бушевала в его душе, он оставался в здравом уме.

— Сейчас главное — дать правосудию сделать свое дело и надеяться, что беременность дойдет до срока. Это и завершить это чертово расследование...

Николя прижался правой виском к стеклу, внезапно замолчал и смотрел на проносящиеся мимо деревья. Завершить одно расследование, чтобы сразу же взяться за другое. Потом еще одно, и еще одно. Как Сизиф с его камнем.

Вечное мучение. Сможет ли он еще работать с прежним энтузиазмом? Он уже не был в этом уверен...

Франк ответил на звонок, пока лес возвышался темным, угрожающим, у ворот Вернёй-ан-Халат, словно отгоняя врага. Он обменялся несколькими словами с собеседником и повесил трубку.

— Это был начальник отделения интенсивной терапии в Сальпетриер. Они закончили составлять список пациентов, которых лечил Виктор и у которых произошла остановка сердца. С середины 2018 года до его ухода из больницы семь человек умерли от послеоперационной остановки сердца, а четверо были реанимированы, в том числе Кальвар и Дюбуа.

— Одиннадцать человек, черт возьми... И они не забили тревогу?

— Это выше статистики, но, судя по всему, такое может случиться. Виктор уехал вовремя, чтобы не попасться.

— Я уверен, что у некоторых были подозрения, но они промолчали. Чертова омерта... Представляешь, сколько жизней этот ублюдок уничтожил?

Франк ничего не ответил. Он подумал, что все-таки нужно навестить двух других реанимированных, чтобы убедиться, что в округе нет других убийц такого же типа, как Кальвар. Что касается Виктора, то он, конечно, не доживет до того момента, когда сможет заплатить за свои