Вселенная ужасов Влада Райбера - Влад Райбер

С той стороны стояло существо в кошачьей маске из папье-маше. В одной из прорезей живым блеском сиял голубой глаз. Мой глаз.

Волшебные линзы

Письмо школьницы Варвары Гичкиной

– Я пришёл сюда, чтобы увидеть разбитую вазу? – Марс посмотрел на меня как на недалёкую.

Он был заносчивым парнем и любил возвыситься над другими.

– Сейчас сам всё увидишь и с ума сойдёшь, но сначала предыстория! – я всё ещё пыталась успокоиться и выровнять дыхание. – Я добилась от папы разрешения выкинуть старые дедовские вещи, потому что ими забиты все шкафы… Он сказал, что можно что-нибудь выкинуть, но сперва надо показать ему. Потому я тут вытаскивала всё из шкафов и раскладывала на полу, чтобы отец пришёл вечером и рассудил, что нужное, а что ненужное. Если честно, я бы всё без разбора собрала в мешки и отнесла на мусорку.

– Ты меня позвала рассказать, как ты разбираешь вещи в шкафу, или что? – спросил друг.

– Да, извини… ближе к делу. – Мне часто указывали на мою привычку мучить слушателей лишними подробностями, и я с этим боролась. – Короче, я нашла в шкафу эту вазу. Подумала: может, её оставить? Она такая интересная, винтажная. Антиквариат, можно сказать! Стояла, рассматривала, и вдруг в ней отразилась какая-то страшнющая рожа! Красная… или скорее ярко-розовая. И жёлтые глаза! И острые зубы! Я от испуга выронила вазу, и она разбилась.

Я сглотнула, вспомнив то страшное лицо. Как оно беззвучно смеялось, отражаясь в фигурном стекле.

Марс всё ещё смотрел на меня так, будто я перегрелась, и не понимал, ради чего он отвлёкся от своих важных дел.

– Теперь возьми какой-нибудь осколок и погляди через него… просто осмотрись в комнате, – сказала я.

Друг не стал спорить. Он присел на корточки, взял кусочек стекла покрупнее и приложил к глазу.

– Что я должен… Ого! – лицо Марса вытянулось от удивления.

Я знала, что так будет. Через эти стекляшки комната выглядела иначе. Казалось, что сквозь светлые однотонные обои местами просвечивают кирпичные стены. На полу и на ковре грязные отпечатки ног. И ещё… кто-то невысокий, пузатый, как бочка, стоит в дальнем углу у открытого шкафа. Но разглядеть его нельзя из-за того, что стекло слишком мутное и резное.

Марс убирал стекло, оглядывал комнату удивлёнными глазами, а потом снова прищуривался и смотрел через него.

– Интересный эффект! – сказал он.

– И как это объяснить? – спросила я.

– Метафизика… – пробормотал Марс.

Он был умником. Поэтому я его и позвала посмотреть на эти чудеса. Мы с ним были соседями и дружили с дошкольного возраста. И прозвище это родом из детства. На самом деле звали его Саша. Саша Марсов. Он обожал всякие эксперименты. В шесть лет родители подарили ему набор «Удивительная химия», и с тех пор его было не остановить. Марс превратил свою комнату в научную лабораторию, и последствия у его опытов были разные. Не сосчитать, сколько раз у него в квартире замыкало проводку, был случай, когда он прожёг кислотой дыру в ковре, а однажды я увидела его без бровей и ресниц. На вопрос: «Что случилось?» – он ответил: «Да так, небольшой взрыв газа».

Марс подбирал с пола другие осколки, пробовал смотреть через них, но только разочарованно вздыхал.

– Мутное стекло… Интересно, а если его переплавить и сделать прозрачную линзу, то эффект пропадёт или картинка станет чётче? – друг разговаривал сам с собой, увлечённо рассматривая стекляшки, будто это драгоценные камни.

– А стекло можно переплавить? – спросила я, мои глаза всё ещё искали в комнате то, чего нельзя было увидеть невооружённым глазом.

– Ты хоть раз учебник по физике открывала? – Марс собрал осколки в уцелевшее донышко вазы и спросил: – Отдашь их мне? Хочу их изучить. Вдруг нас ждёт открытие?

– Да забирай, только расскажи потом, что получилось, – попросила я.

Когда друг ушёл, мне стало не по себе. Казалось, что в комнате кто-то есть. Просто этот кто-то невидимый. По коже бегали мурашки от ощущения, что за мной подглядывают.

Хотелось верить, что Марс вернётся и объяснит без своих заумных слов, что всё это игры с преломлением света. Но он больше не пришёл. Мой старый друг пропал. И никто не знал, куда он делся. Родственники говорили, что он будто исчез прямо из своей комнаты. Мама к нему зашла – свет горит, а сына нет. Телефон на месте, ботинки остались в прихожей. Он же не мог испариться, доигравшись со своими экспериментами?

Полиция искала Марса уже несколько дней, родители не находили себе места, а меня преследовало чувство вины. Я не понимала как, но чувствовала, что это может быть связано с «волшебными стекляшками».

Мне хотелось проникнуть в его комнату и осмотреть всё самой, поэтому я пошла на хитрость.

Дверь открыла его мама, Галина Васильевна. Глаза у неё были красные и опухшие, будто она плакала целую вечность.

– Варя? Ты чего пришла? Узнала что-то про Сашу? – в её хриплом голосе слышалась надежда.

– Нет… я… Саша у меня кое-что одалживал, а вещь не моя, поэтому надо её забрать, – мой голос звучал так, будто я сама не верила в то, что говорю.

– Что забрать? – спросил Галина Васильевна, нахмурив брови.

– Ну, это просто личная вещь одного моего родственника, – ответила я, почти не соврав. – Можно мне зайти и посмотреть, где Марс… то есть Саша её оставил?

– Ладно, проходи, – сказала она и наконец впустила меня в квартиру.

Комната Марса напоминала одновременно лабораторию сумасшедшего учёного и жилище заядлого коллекционера. На полках стояли закупоренные и открытые склянки с жидкостями, виниловые фигурки персонажей аниме с большими головами и прочий игрушечный хлам. На полу громоздились ящики, набитые проводами, инструментами и резиновыми перчатками.

На тумбе у кровати возвышалась стопка томов манги, которую Марс так любил. Там же стояли пустые банки из-под газировки.

И в этом хаосе я почти сразу увидела то, что мне нужно. На столе рядом с газовой горелкой лежали самодельные очки!

Кривоватые линзы с оправой и дужками из проволоки. Вот что он сделал с осколками разбитой вазы.

Я осторожно взяла очки в руки. Линзы имели дефекты: в стёклах застрял мелкий мусор и остались пузырьки воздуха, но всё же они были прозрачными.

Я и сама не заметила, как надела их. Это получилось автоматически. Чуть не попав себе кривой дужкой в глаз, нацепила на лицо эту неуклюжую штуку.

И линзы показали мне то, чего не было видно в реальности. Крупные буквы на стенах! Надписи, выведенные кровью на обоях.