Рассвет - Дэниел Краус

– Что я делаю?

– Для развлечения. Чем занимаетесь?

– Я измеряю давление в шинах и смазываю цепи.

– Велосипед? Заботитесь о своем велосипеде. А что еще?

– Я много смотрю телевизор.

– Что вы смотрите?

– «Схватку».

– Схватку. Что это такое?

– «Схватка» – это драма о юристке с Гленн Клоуз в главной роли. Есть премия «Эмми».

Грир рассмеялась, помолчала и снова рассмеялась. Фредди впервые сказал такую длинную фразу, и, наверное, ничего смешнее она в жизни не слышала. Смех, как по волшебству, не иссякал: Грир чувствовала, что скоро засмеется снова, и жаждала этого.

– Что еще, что еще?

– «Новенькая» – номинированный на «Эмми» ситком с Зоуи Дешанель.

– А вам очень нравится «Эмми», мистер.

– «Секретные материалы» – драма, удостоенная премии «Эмми», с Дэвидом Духовны в роли Фокса Малдера и Джиллиан Андерсон в роли Даны Скалли.

– О, это я видела. Человекочервь. Тот еще говнюк.

– «Хозяин», вторая серия второго сезона.

– А какая ваша любимая серия?

– «Код для уничтожения», – не задумываясь ответил Фади. – В этой серии только и речь, что об Уршляйме.

– Это тот курящий чувак?

– Уршляйм – это первородная слизь, – пояснил Фади. – Переходная форма жизни между растительной и животной. Недостающая жизнь.

– В смысле, недостающее звено? – Грир хихикнула. – Папа так называл Конана.

– Есть не только жизнь и смерть. Все не так просто. Есть много оттенков.

Смех Грир затих.

– Да, я думаю, вы правы.

– Я видел это. – Он сделал паузу. – Но слову научился у Даны Скалли.

Знаменитые скалистые утесы Миссури тянулись в основном вдоль реки Миссисипи, но и в западной части штата не обошлось без холмов. Вершина, увенчанная голыми деревьями, была похожа на перевернутый подбородок, и, поднявшись на нее, можно было увидеть все, что мог предложить городок с населением четыре тысячи человек, если, конечно, сердце выдержит такое волнение. Jimmy’s Tap, Auto Value, Shopko, Kunkle’s Tire & Repair, Farmers Mutual Insurance, Casey’s, Raskey Apartments – все они сгрудились вокруг убогой городской площади, словно желая помочиться на нее.

Добравшись до вершины, Фади запыхался. Он слез с велосипеда и, пошатываясь, отошел в сторону, чтобы отдышаться. Грир бросилась в другую сторону, с мачете в одной руке и сумкой в другой. Они были на расстоянии вытянутой руки от велика, неспособные утешиться близостью тел друг друга, когда увидели, во что превратилась городская площадь.

Одна из заправочных колонок загорелась. Ревущая, раскаленная добела печь проплавила дыру в навесе станции. Еще больше шокировало, что на пожар никто не обращал внимания. Ни людей с огнетушителями, ни ревущих пожарных машин, ни помощника шерифа, который бы предупреждал автомобилистов об опасности новых взрывов. Грир всегда знала, что Балк населен гнилыми, недалекими людьми, но не верила, что они такие плохие.

А они оказались именно такими, даже хуже. Судя по всему, на городской площади собрались все, кто находился в радиусе десяти кварталов. Около трехсот жителей города превратились в единую разъяренную массу. Четкая линия разделяла толпу на две неравные группы.

Бо́льшую группу составляли в основном белые, одетые в шляпы, сетки для волос, рабочие фартуки и – чаще всего – такую же серую униформу HortiPlastics, как у папы. Размахивая пистолетами, холодным и другим оружием, команда HortiPlastics устроила такую мясорубку, какую Грир видела только в кино. Хотя она предпочитала чатиться, а не смотреть видео, Грир обращала внимание, когда на экране появлялись темнокожие. Обычно в таких драках, как эта, их избивали – в Алабаме, Арканзасе или Миссисипи, – но они выглядели чертовски гордыми и крутыми.

Грир ожидала, что вторая, меньшая по численности группа будет нести ту же угрозу, с какой она столкнулась в «Саннибруке».

Но эти сорок-пятьдесят человек отличались от толпы HortiPlastics темными бородами, хиджабами и одеждой, в которой даже на большом расстоянии узнавалась форма Армии спасения. Это были сирийские беженцы – предмет гордости законотворцев Джефферсон-Сити и презрения жителей Балка.

У Грир возникло ощущение, что нехватка оружия объясняется не столько пацифистскими взглядами сирийцев, сколько отсутствием времени на сборы. Они вышли постоять за себя, вот и все. Грир пробрало до самых косточек, так она их понимала. Никому в «Последнем прибежище» не было дела до трейлерного парка, но они ведь сражались за то, что им принадлежало, правда? Беженец – Грир зуб была готова дать, что это означает человека, вынужденного бежать. Апартаменты в Raskey Apartments, возможно, и кишат насекомыми и грызунами, но для соотечественников Фади это и правда было последним прибежищем.

Злобные, напряженные оскалы пронеслись по толпе HortiPlastics. Грир знала многих из этих людей. Владельцы магазинов, учителя, родители одноклассников. Люди, которые клеили на бампер наклейки типа «БОРЬБА С ПРЕСТУПНОСТЬЮ, А НЕ С ОРУЖИЕМ» и «БОРИСЬ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ – СТРЕЛЯЙ В ОТВЕТ». Папа, сам обладатель двух винтовок, с беспокойством говорил об этих людях, и это нельзя было сбрасывать со счетов. Он сказал, что им нравится воображать себя героями, но все, что они могут сделать, – угробить случайных людей. Говоря это, он взглянул на Конана, но Конан, как всегда, был словно в другом, собственном мире.

Самопровозглашенные герои могут существовать, только если есть злодеи. Почему бы не обвинить в насилии местных беженцев? Многие сирийцы плохо говорили по-английски, питались вонючей едой, занимали слишком уж много скамеек на городской площади и мест для пикников в парке. Безработные нахлебники, крадущие рабочие места.

Прошлой ночью Касим жаловался на все это, и Грир сочла его нытье утомительным. Тогда она была другим человеком, да и Касим, возможно, тоже сейчас стал другим. Интересно, где он? Она заметила в толпе не особо много подростков. Наверное, в школе. Учителя, должно быть, решили оградить учеников от нарастающего хаоса. И хорошо: Грир дала бы Конану мачете, а Касиму нож, и они втроем сделали бы то, что нужно.

Грир и Фади прибыли в тот момент, когда терпение у толпы лопнуло. Трое мужчин впереди в одежде HortiPlastics толкали беженцев до тех пор, пока один сириец не отмахнулся, чтобы защитить лицо. Этот жест был воспринят как агрессия. Зачинщики бросились вперед, и драка переросла в хаотичную, хлесткую мясорубку, как в кино: стремительное падение, кровь, красные лица, сбивчивое дыхание, удары локтями в челюсть, пальцы в глаза. Сотрудники HortiPlastics вынуждены были каждый день подавлять чувство собственного достоинства, и вот представился шанс его вернуть – коллеги и друзья против этих гребаных арабов.

Грир содрогнулась. На чьей стороне оказался бы папа?

Она снова почувствовала мокрый шарф Фади Лоло на своей щеке и поняла, что это она прижалась к Фади, а не он к ней. Несмотря на сумку с оружием, она хотела только одного – избежать той драки.

– Мистер, – сказала она. – Мы можем добраться до школы другим путем,