Зимний дом - Кэрол О'Коннелл

— Они могли бы понять ее. Поэтому то, что Недда слушала сломанное радио…

— Но я же не сумасшедший, — теперь Чарльз в этом сомневался. Он опустил голову. — Когда ты ночью вызвала меня сюда, я видел, как Недда включила радио.

— Передняя панель должна была светиться, если приемник работал. Она светилась?

— Да, — протянул Чарльз и менее уверенно добавил: — По-моему.

— Ты такой же, как обычные свидетели. Люди видят то, что хотят увидеть. — Мэллори достала из кармана пачку бумаг. — Вот программы всех радиостанций. В день званого обеда Недда говорила тебе, что ее радиостанция транслирует лишь джаз сороковых годов. Это неправда. Всего одна радиостанция в это время передает джазовую музыку, но это смесь современного джаза с…

— Но я слышал…

— Правда? Твоя музыкальная система играет только классическую музыку. Когда я настраивала твое радио, ты хотел установить лишь ее, помнишь? Недда прекрасно разбиралась в джазе. Не знаю, какие именно мелодии вы слушали в тот вечер, но Недда слышала лишь те, которые хотела.

— Я знаю джаз. Когда я…

— Послушай. Еще раз, хорошо? Прежде чем Недда вышла на улицу с вином, она могла попытаться отключить сигнализацию — могу поспорить, сигнализация вообще не была включена — и по ошибке нажала на кнопки музыкальной системы. Именно эту музыку ты и слышал — местную радиостанцию, которая передает…

— Нет. Ее сестра настроила систему на популярную музыку, довольно вульгарную. Ничего даже близко похожего на изящного Дюка Эллингтона.

— Ты же знаешь, как легко сбить настройки. — Мэллори лично несколько раз заново настраивала радио Чарльза, пока наконец не пометила кнопку «включить/выключить» лаком для ногтей, запретив трогать остальные. — Ты же не помнишь все композиции, которые слышал тем вечером. Недда бы помнила, но она слышала лишь ту музыку, которая звучала у нее в голове — ни одной песни, написанной после резни в Зимнем Доме.

— Значит, — все еще недоверчиво подытожил Чарльз, — сначала Недда перепутала панель системы безопасности с панелью музыкальной системы, а потом, набрав случайную комбинацию кнопок, запустила ту единственную радиостанцию, которая передавала джаз?

— Во что ты на самом деле веришь? В случайное совпадение и удачу или в призрачное радио?

Своим вопросом Мэллори уничтожила его фантастическую теорию о привидениях. Она видела, что победила. По крайней мере, он перестал сопротивляться ее логике. Чарльз умел проигрывать, и теперь улыбнулся, но не знакомой беспечной улыбкой добродушного дурака. На его лице появилось новое выражение, более саркастическое, и Мэллори поняла, что он уже никогда не станет прежним. Каждое закрытое дело обходилось ей слишком дорого.

Она разлила по бокалам вино, целебный эликсир, и подняла свой со словами:

— За женщину, которая любила джаз.

Они чокнулись, а потом сидели, прижавшись друг к другу в эту холодную осеннюю ночь, делились вином, теплом тела и иллюзией, что жизнь осталась прежней, несмотря на то, что стольких людей уже нет на свете.

Раздался треск радиоприемника, и заиграла старая мелодия Каунта Бейси[20]. Мэллори забарабанила пальцами в такт музыке.

Но не Чарльз.

Даже если он слышал музыку, то ничем не показал этого — ни постукиванием ноги, ни ритмичными кивками. Нет, конечно, нет. Он спокойно смотрел в небо, на молчаливые звезды. На планете Чарльза Батлера все было хорошо.

Ногти Мэллори глубоко вонзились в ладони, оставляя красные полукруглые следы. Словно боль могла заглушить низкий бас, гудящий у самой земли, и переливы клавиш рояля, которые взлетали к деревьям и выше, к небесам.

Безумные делают здоровых людей безумными.

Мэллори оглянулась на открытые окна Зимнего Дома, надеясь увидеть слабое мерцание старого радиоприемника.

…Недда босиком вышла из комнаты. За дверью в день резни она встретила покойную мачеху. Память, словно кукловод, дергала Злис Зимнер за ниточки: красивая женщина переступила порог спальни, чтобы разбудить другую Недду — девочку с длинными рыжими волосами. В то воскресное утро дом дремал, словно ему не хватало энергии девяти спящих детей. Она спускалась по лестнице, а навстречу ей поднимался отец, которому оставалось жить несколько часов…

Серийный убийца найден мертвым в респектабельном Зимнем Доме. Одна из обитательниц этого дома, семидесятилетняя Недда Зимнер, сразу признается в убийстве, которое полиция определяет как самозащиту. Но не все так просто. Личность Недды Зимнер окутана зловещей тайной. Детективам Райкеру и Мэллори, а также их другу, психотерапевту Чарльзу Батлеру, предстоит распутать целый клубок загадок и раскрыть преступление века, которое не оставит их безразличными.

Триллер Кэрол О’Коннелл «Зимний дом» — впервые на русском языке.

Примечания

1

Бенни Гудман (1909–1986) — знаменитый джазист, «Король свинга». — Здесь и далее прим. переводчика.

2

Строка из популярной американской песни 40-х годов.

3

«Ты топишь утопающего» — строчка из популярной песни 1966 года.

4

Псалтирь, псалом Давида, 22:4.

5

Синдром Туретта — нервное заболевание, в числе симптомов которого — неконтролируемое сквернословие.

6

Линди — американский танец-импровизация, появился между 1935-м и 1940 гг.

7

Общество юридической помощи — оказывает бесплатную юридическую помощь неимущим в Нью-Йорке.

8

Бенефициар — в трастовых операциях лицо, в пользу которого осуществляется доверительное управление его имуществом.

9

Джек Даймонд «Длинные Ноги» — один из самых опасных гангстеров времен «сухого закона» в Америке. Лаки Лучано — главный «крестный отец» мафии времен сухого закона в Америке. Корпорация «Убийство» — организация американских гангстеров, занимавшаяся заказными убийствами.

10

Эллингтон, Эдвард Кеннеди (Дюк) (1899–1974) — американский пианист, основоположник т. н. концертного джаза.

11

Луддиты — участники первых стихийных выступлений рабочих (конец XVIII — начало XIX в.) против внедрения машин и капиталистической эксплуатации в Великобритании.

12

Memento mori (лат.) — помни о смерти.

13

Грант, Улисс Симпсон (1822–1885) — 18-й президент США (1869–1877).

14

В США в церквях устраиваются вечера игры в бинго (аналог лото) для прихожан. Вырученные деньги идут на благотворительные цели.

15

«Адская Кухня» — район между 34-й и 59-й улицами и от Восьмой авеню до р. Гудзон в Нью-Йорке. Это название впервые появилось в «Нью-Йорк таймс» в 1881 году в связи с громким массовым убийством.