Моряк - Ларс Кеплер

отдельный, уникальный контакт с каждым гостем, сколько бы их ни было. На испытаниях один из них одновременно разговаривал по отдельности со ста людьми — как некоторые шахматисты ведут сразу несколько партий.

— Андреа, помни, о чём мы говорили: не надейся слишком сильно, — тихо напоминает Густав.

— Я стараюсь думать только о том, насколько невероятно круто здесь оказаться — примерно на пять лет раньше всех знакомых.

— Вообще-то действительно немного круто… и, честно говоря, безумно интересно, — улыбается он. — Не думал, что пульс так подскочит, а он подскочил.

Как и почти все остальные эксперты и религиозные авторитеты, Густав ещё не встречался ни с одним из трёх демонов — лишь анализировал наблюдения и результаты испытаний.

Вместе ещё с двадцатью пятью людьми они с Андреа входят в группу A 93. Гид ведёт их к двери 93 и в один из тысячи залов ожидания, где звучит спокойная духовная музыка.

В этот момент атмосфера становится такой, как в первые секунды после автомобильной аварии; зловещее чувство окутывает группу тьмой.

Во взглядах у всех — паническое напряжение. Кто-то тихо разговаривает, кто-то пытается шутить, многие сосредоточенно молятся, но большинство просто стискивает зубы.

Густав чувствует покалывание в пальцах правой руки и старается дышать ровно и размеренно.

Он видит, как буддийский монах в шафрановой одежде и броских очках грызёт ногти. Пожилой мужчина, получивший Нобелевскую премию по физике лет десять назад, начал дрожать.

Две женщины среднего возраста с серьёзными лицами держатся за руки.

Худой пожилой священник с пасторским воротником и кистью из пожелтевшего пластика выглядит настолько спокойным, что по спине Густава пробегает дрожь.

У священника мягкий взгляд, впалые щёки, густые бакенбарды, редкие волосы зачёсаны назад с бриолином.

Под рубашкой угадывается протез всей руки.

Густав и Андреа тихо обсуждают, как здесь продумана безопасность на случай, если перед ними и правда настоящие демоны.

Женщина лет сорока, стоящая за ними в очереди, дружелюбно вмешивается. Представляется Кхолосой Мбане и говорит, что пришла с мужем, который намного старше её.

Кхолоса — южноафриканский учёный; она входила в группу более чем из пятисот инженеров со всего мира, проектировавших систему безопасности арены. Лицо у неё напряжено, рот подёргивается от стресса, пока она объясняет: внутренний защитный контур сделан из чистого массивного золота, внешний — электрический, на сто тысяч ампер и восемьдесят миллионов вольт.

— Каждый из нас войдёт в отдельную комнату с окном в клетку, — говорит она, пытаясь улыбнуться. — В синтетическом бронестекле есть промежуточный слой испарённого золота.

Многовековой опыт показал: демоны не способны пройти сквозь чистое золото. А за десять лет интенсивных испытаний выяснилось, что их можно усыплять парами сырого опиума и причинять им сильную боль электричеством.

— Я читала отчёты… они кричат, бьются в судорогах, корчатся, просят пощады… вообще-то это довольно ужасно.

— То есть реагируют примерно как люди, — говорит Густав.

— Нет… нет, я бы так не сказала. Но их можно держать под действием наркотика на нужном уровне, а каждое их движение круглосуточно контролировать с помощью электрических пушек, — объясняет она.

— И мы, служащие Богу… простите, что вмешиваюсь, — говорит худой священник. — Я хотел лишь добавить: мы, служащие Богу, удерживаем их словами Иисуса.

— Значит, мы застраховались со всех сторон, — дружелюбно отвечает Густав.

Молодой румяный священник рассказывает, что отец Фэннон — тот старик с протезом — сорок лет служил на Гаити и входил в экспертную группу Католической церкви, установившую, что женщина, найденная прикованной цепями при раскопках древнего культового места араваков, не была одержима демоном — она сама была демоном.

Они медленно проходят мимо военного полицейского, который через гарнитуру разговаривает с начальником. Голос начальника слышен из гарнитуры, и Густав различает: «Мы повысили уровень безопасности… какая-то дрянь чертовски их нервирует».

— Так что происходит? — спрашивает военный полицейский и направляется к большому вестибюлю.

Ответа Густав уже не слышит. Ему внезапно трудно дышать, словно он сидит в перегретой сауне.

Он стирает пот со щёк и чуть отворачивается. Кажется, грудь туго перетянули серебристым скотчем.

— Папа, что с тобой? — тревожно спрашивает Андреа.

— Мне только нужен спрей. Всё нормально.

— Что? У тебя проблемы с сердцем?

— Ничего страшного, — говорит он и распыляет глицерилтринитрат под язык.

Он задерживает дыхание, дочь поддерживает его, пока боль не рассеивается и Густав снова не начинает нормально дышать.

— Спасибо…

— Да что же это, — шепчет она. — Почему ты не рассказал?

— Забылось, — шутит он, но тревогу в её глазах не рассеивает. — Серьёзно, со мной всё нормально.

— Мама знает?

— Нет, ты что? Я здоров, это только мой врач перестраховывается, — лжёт он.

Когда каждый участник группы встаёт у двери своего отдельного бокса, заранее записанный голос рассказывает, как церковь нашла и собрала вместе нечестивую семью: Иуду Искариота, Лилит и Белиала.

Двери открываются. Густав быстро обменивается взглядом с Андреа, и они входят каждый в свой бокс. Тревожное ожидание наполняет его тело и делает его тяжёлым.

Пульс бьётся в горле.

Густав думает: это необратимая ошибка — в личном смысле, а возможно, и для всего человечества.

Дверь закрывается, наступает полная тишина.

В стекле прямо перед собой Густав видит собственное отражение.

Кнопка экстренного вызова справа на стене.

В маленьком боксе простая скамья и столик с бутылкой воды и бумажными салфетками.

Он инстинктивно держится подальше от тёмного окна.

Ноги начинают дрожать.

Свет в комнате приглушается, и внезапно он видит клетку. Кажется, она не больше двадцати квадратных метров. Пол и стены из золота. Ближе всего к стеклу стоит мужчина средних лет спиной к окну.

Мешковатые брюки открывают покрытую волосами ложбинку между ягодицами.

Он разговаривает с пожилой женщиной с редкими седыми волосами. Она сидит на полу, прислонившись к дальней стене.

На ней грязная майка и короткая джинсовая юбка, ноги разведены так широко, что видны розовые трусики.

В дальнем углу спит маленький мальчик.

Густав чувствует, как всё тело дрожит, подходит и садится на скамью.

Записанный голос сообщает, что через десять секунд демоны смогут видеть, что происходит внутри бокса.

Сердце бьётся так тяжело, что Густав снова достаёт спрей.

Лилит с трудом поднимается, опираясь на стену, и идёт к стеклу, пока Иуда подходит к мальчику и берёт его на руки.

Она болезненно худая: морщинистые татуированные руки, тонкие губы, напряжённая челюсть, тяжёлые веки.

— Как ты понимаешь, всё это церковная афера, — говорит