Деревенский целитель - Людмила Семенова

Деревенский целитель

Глава 1

Стоячая вода пахла так, будто в нее вылили целый флакон тех приторных духов, которыми постоянно несло в местном трактире. Впрочем, иногда казалось, что ими пропитался весь поселок, включая лес и берег залива. Словно природа вобрала в себя ту удушливость, которая сквозила в жителях, особенно замученных тетках с серыми лицами, которые не спасала дешевая пудра. Вот уж они бы порадовались тому, что с ней случилось… Кто только придумал, что сельские жители более открыты душой, близки к природе и доверчивы, чем городские? Да здесь чужака сожрут в два счета, как бабочку, запутавшуюся в паутине, даже если эта бабочка ядовита.

Впрочем, какая уже разница… Мысли стремительно стали уплывать, угасла спасительная ярость, держащая над водой, взывающая к жизни. Одно хорошо: боль, недавно казавшаяся нестерпимой, стихла, веки опустились сами собой. И последнее, что мелькнуло перед глазами, — чья-то рука, от которой пахло странно, но как-то приятно, хорошо, безопасно. Руки, тянущиеся к беззащитному горлу, пахнут иначе.

Майре снова почувствовала этот запах, когда открыла глаза и поняла, что воды вокруг больше нет, что она лежит на чем-то мягком, в помещении с деревянными стенами и широким окном. Рассмотреть остальное пока не было сил. Однако ее первый вздох и движение ресниц не остались без внимания: над ней склонился какой-то молодой человек и осторожно коснулся ее лба. Она никогда его прежде не встречала, но сразу узнала аромат, который чувствовала перед забвением.

— Очнулась? Вот и прекрасно, — промолвил он тихо. — Тебе больше ничего не грозит, опасных ран нет, разум не пострадал. А все остальное подлечим.

— Все остальное? — беспомощно усмехнулась Майре, шевельнувшись и почуяв, как боль прожгла все тело, особенно грудь и низ живота. — А поподробнее?

— Тебе пока вредно долго разговаривать. Спи, сейчас это послужит лучшим снадобьем.

— Я еще хочу пить до ужаса, — призналась Майре. — Мне это можно?

— Можно, нутро у тебя не повреждено, — сказал незнакомец и поднес ей большой стакан воды с лимонными дольками. Она жадно осушила стакан до дна, и воспаленному горлу немного полегчало. Майре поблагодарила, однако в сон больше не клонило. Вкус лимона и незнакомая обстановка подстегнули ее нервы, и не терпелось хоть немного разобраться в случившемся.

— Вижу, ты и впрямь приободрилась. Тогда позволишь тебя осмотреть?

— Что? — растерялась девушка. Раны вновь заныли, кожа еще помнила чужие касания и Майре невольно бросило в краску.

— Не бойся, там я тебя не трогал, — заверил парень. — У нас есть женщины, они позаботились о тех ранах, пока ты была в забытье. Я только хочу проверить то, что здесь.

Он поднес палец к ее лбу, и Майре вновь не удержалась от улыбки.

— Ты, наверное, имеешь в виду рефлексы?

— Ну да, наука называет это так. Для меня же это что-то вроде эха — его ведь нельзя обмануть, что крикнешь, то и отзовется. Так и с нашим телом: все порывы, поступки и даже мысли сказываются на нем, хотим мы того или нет.

— Этого я точно не хотела, — возразила Майре, проведя рукой по одеялу.

— Согласен, но я не особенно умею утешать, — бесстрастно произнес парень. — Тебя тошнит? Удушье еще чувствуешь?

— Немного, — призналась Майре и тяжело сглотнула. Затем он поправил сползшее одеяло, велел Майре показать язык, подышать на осколок темного стекла, прислушался к биению сердца. Она напряглась, когда он склонился над ее телом, но его невозмутимость быстро притупила женское смущение.

— У тебя ушиблены ребра: перелома, к счастью, нет, но я должен убедиться, что сердце не пострадало, — пояснил он.

— Как тебя зовут? — вдруг спросила она.

— Эйнар, — ответил молодой человек. Теперь его лицо было совсем близко — большие зеленые глаза, золотисто-русые волосы, спадающие на плечи, и такого же оттенка легкий пушок на щеках и подбородке. Выпрямившись и заправив непослушные пряди за уши, Эйнар зажег спичку и осторожно поднес ее к глазам Майре.

— Не бойся, я всего лишь хочу посмотреть, в порядке ли твои зрачки, — пояснил молодой человек. Он поводил спичкой в разные стороны — язычок пламени то тревожно трепетал, то сиял ровно и безмятежно. Майре добросовестно следила за его движениями, и вскоре он с удовлетворением задул спичку.

— Что со мной? — осмелилась она спросить.

— Жить будешь, — благодушно усмехнулся Эйнар. — Вода и холод постепенно из тебя уходят, и разум, похоже, в порядке. Можешь что-то рассказать о себе?

— Память я не утратила, — заверила девушка, — зовут меня Майре, я прибыла из Кессы, из родных там осталась лишь престарелая и неумная тетка. Так что если бы ты меня не нашел, я бы сдохла в той канаве всеми забытая…

В ответ Эйнар лишь неопределенно повел плечами и спросил:

— Ты прежде страдала какими-нибудь недугами? Имела повреждения?

— Нет, а что?

— Мне надо знать, что было до происшествия, — будем так это называть, если ты не возражаешь, — а что оказалось его итогом.

— Ну, девственной я не была, если это тебя волнует, — резко промолвила Майре, — но не беременела и постыдными болезнями тоже не страдала. Поэтому, Эйнар, если обнаружишь что-то подобное, знай: это подарки от твоих добрых соседей.

— Они не мои соседи, — невозмутимо отозвался Эйнар, — мы здесь живем обособленно, хотя кое-какие дела с деревней я все же имею. Там ведь тоже болеют и нередко обращаются за помощью. Но не бойся, я им тебя не выдам.

Как ни странно, Майре действительно немного успокоилась: опыт говорил, что с виду сердобольные и щедрые на утешения люди на поверку самые ненадежные. А бесстрастность Эйнара была свойственна тем, кто умеет держать слово и не боится пересудов. Да и все в нем почему-то внушало чувство покоя и безопасности.

Будто угадав эти мысли, Эйнар улыбнулся и сказал:

— Нам здесь не впервой принимать и лечить путников, попавших в беду. Я исцеляю больных и раненых, другие мне помогают, и мы никогда не расспрашиваем сверх того, что те сами решат сообщить.

— А вдруг это беглые бандиты и убийцы?

— Я не судья, Майре, — заметил Эйнар, — разыскивать и карать