Тиллинхэст - Клэр Кейвенаг

Тиллинхэст

Клэр Кейвенаг

Clare Cavenagh «Tillinghast» (2026)

Моей матери

Я дух родного твоего отца,

На некий срок скитаться осужденный

Ночной порой, а днем гореть в огне,

Пока мои земные окаянства

Не выгорят дотла.

Гамлет, Акт I, Сцена 5

(перевод Б.Пастернака)

Глава первая

Небо было оранжевым, когда он прибыл.

Статли Тиллинхэст съехал с шоссе, как только справа показалась стройка — ряды и ряды почти одинаковых домов из шлакоблоков, все серые и голые, ожидающие своей облицовки и покраски. Машины и грузовики рабочих поблёскивали вдалеке, выстроившись на голой полосе свежего асфальта, который через год должен был стать жилой улицей.

Он направил машину не к этой стоянке, а сделал широкий круг вокруг участка и заехал за здания на северной границе, припарковавшись на грунте. Слева слышалось шоссе, но его не было видно, что было идеально. На пассажирском сиденье лежал тёмный шерстяной берет, который он надел, прежде чем выйти из машины. Он также взял молоток из сумки с инструментами на заднем сиденье и свою оранжевую пластиковую жилетку. Молоток он сунул в карман плаща, а затем надел жилетку поверх, скрыв торчащую деревянную рукоятку.

Пройдя между двумя домами, Тиллинхэст оставил машину и вышел на будущую улицу, которая, словно артерия, тянулась обратно к центру участка. Здесь её ещё не заасфальтировали, сейчас это была просто утрамбованная серая пыль и гравий, но почтовые ящики уже стояли, отмечая места, где вскоре появятся подъездные дорожки, соединяющие дорогу с зияющими гаражами, всё ещё ожидающими автоматических ворот. В косых вечерних лучах солнца внутренности гаражей были чёрными и непроницаемыми. Тиллинхэст остановился, прислушиваясь. Трафик на шоссе гудел низко. Он глубоко вдохнул и не почувствовал ничего необычного — древесная пыль, горячий битум, мокрый бетон, пот. Он ждал сигнала, который подсказал бы ему, куда идти.

До него донеслись звуки скрежета и звона откуда-то с дороги, ближе к центру участка. Тиллинхэст направился туда. Совсем недалеко, внутри каркаса дома — стены и крыша были, а больше ничего — он нашёл кого-то работающего. Мужчина выглядел сильным и высоким; на нём был белый пластиковый строительный шлем, и он заправлял прозрачный пылезащитный чехол под штабель пиломатериалов. Его чёрная рубашка, местами испачканная серой грязью, задралась, когда он нагнулся, заправляя чехол, открывая загорелую кожу поясницы. Он выпрямился и повернулся на приближение Тиллинхэста. Он был моложе, чем ожидалось, моложе, чем хотелось бы Тиллинхэсту. Где-то за тридцать, может быть. У мужчины были густые брови, которые приподнялись, словно в знак приветствия.

— Поможешь мне? — спросил Тиллинхэст.

Это был тест, момент, который определял, будет ли всё легко или трудно. Люди не всегда соглашались, но у Тиллинхэста было много времени; он всегда мог пойти и попробовать в другом месте. И в любом случае, он предпочитал так. Не то чтобы он чувствовал, что даёт им выбор. Но приглашение, которое мужчина мог принять или отвергнуть, вносило элемент случайности. Могло случиться, а могло и нет. Мужчина мог пойти с ним к краю участка, а мог вернуться к своей машине, уехать в город, принять душ, поесть и заснуть в своей постели. Тиллинхэст цеплялся за этот образ мыслей, особенно когда встречал кого-то молодого, когда казалось особенно несправедливым, что они оказались вместе. Он всегда старался вести себя как некая роковая и хаотичная природная сила — удар молнии, каменистый обрыв — которая не действует, а просто существует, которая ничего не хочет и ничего не значит.

— Где? — спросил мужчина. Одной рукой он приподнял шлем со лба и большим пальцем почесал место под ремешком. Тот вдавился в кожу и оставил розовую полосу.

Всё будет легко. — Я покажу, — сказал Тиллинхэст, развернулся и пошёл обратно по своим следам. Мужчина последовал за ним. Солнце опустилось ниже, и полосы облаков на горизонте начали окрашиваться в фиолетовый. Тиллинхэсту они показались скользкими, почти кишечными.

Место, которое он выбрал, было участком земли за недостроенным гаражом, совсем рядом с его припаркованной машиной. Оно было скрыто от бытовки и шоссе. Тиллинхэст видел его впереди. Он избегал смотреть на мужчину прямо, но внимательно следил за всеми его движениями — рука, поднесённая к лицу, чтобы почесать кожу у носа; скрежет ботинка о какую-то неровность на дороге; вздох; кашель. Он чувствовал его запах — пот, одеколон.

— В чём проблема? — спросил мужчина.

Тиллинхэст пожал плечами. — Трос протягиваю, — сказал он. — Нужна помощь.

Когда они обогнули поворот дороги, Тиллинхэст мог видеть мужчину краем глаза. У него были большие красноватые руки, мозолистые от работы. Он снова почесал нос, поправил каску. Если бы мужчина решил сейчас, что не хочет идти дальше, что хочет вернуться, закончить сборы и уехать домой, это было бы нормально. Тиллинхэст отпустил бы его.

— Не видел вас тут, — сказал мужчина.

Тиллинхэст снова пожал плечами. — Я недавно. Только что закончил другой объект.

Мужчина кивнул. Они были почти на месте.

— Это здесь, — сказал