Двадцать дворцов (ЛП) - Гарри Конолли

как степные собаки, и смотрели на парковку. Пейтон вышел из ресторана с охапкой еды в руках, но, увидев остальных, разложил корзины на столе и забрался к ним на диван.

Я проследил за их взглядами и увидел потрепанный силуэт, стоявший рядом с фургоном Джона.

— Я видела этого парня возле вашего дома.

— Это не парень, — сказала Эхо. — Это женщина.

— Надо вызвать полицию, — сказал Пейтон. — Может, это ещё один псих с пистолетом.

Никто не достал телефоны.

— Почему люди не могут оставить нас в покое? — спросила Мэйси.

Я встал между ними.

— Джон, я разберусь. Не волнуйся, дружище. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

Джон посмотрел на меня. Он был одновременно удивлён и рад.

Мэйси взяла его за руку.

— Мы подождём внутри, у входной двери. А вы подгоните фургон. — Джон бросил ключи Эхо.

— Надо вызвать полицию, — повторил Пейтон.

Это было разумное предложение для тех, кто привык пристегиваться, но остальные снова его проигнорировали. Эхо направилась к фургону.

— Идём.

Джон и Мэйси ушли в дом. Мы с Пейтоном поспешили за Эхо.

Незнакомка отошла в сторону от фургона. Когда она вышла на свет, я увидела по очертаниям её лица, что это действительно женщина, хотя я понятия не имела, как Эхо смогла разглядеть это с такого расстояния. У неё были очень коротко стриженные рыжие волосы, и она была одета в чёрную пожарную куртку со светоотражающими зелёными и серебристыми полосами. Сначала я подумал, что она бездомная, но потом заметил, что её походные ботинки дорогие и выглядят довольно новыми.

Подойдя ближе, я увидел, что ее шея и запястья покрыты татуировками. Под объемной курткой она казалась хрупкой, почти невесомой. В темноте и на таком расстоянии сложно было определить ее возраст, но я бы сказал, что ей около 40. Может быть, она еще одна неизлечимо больная, которая пытается раздобыть таинственное лекарство Джона.

Она напряженно наблюдала за нашим приближением. Я понял, что дружеской беседы не получится.

Пейтон протянул руки:

— Чем я могу вам помочь? — Его голос звучал ниже обычного. Но женщину это не испугало.

Она расстегнула свою пожарную куртку. Я замер. Если бы она начала стрелять, мы были бы слишком далеко, чтобы броситься на нее, и слишком близко, чтобы убежать.

Но она не достала пистолет. На ней был жилет, увешанный лентами, которые были прикреплены к одежде с помощью зажимов и сгруппированы по цветам. Она сорвала белую ленту и бросила ее в Пейтона.

Лента ударилась о его грудь и отскочила. Он поймал ее и поднял вверх. Лента была украшена тем же узором, который я видела на дереве у дома Джона.

— Ты не заражен, — сказала женщина. Ее голос был тонким, как у девочки, но при этом странно бесстрастным.

Она сорвала еще одну белую ленту и бросила ее в Эхо, которая поймала ее на лету. Узор на ленте тут же вспыхнул, почернел и выпустил струю черного пара и железных серых искр. Эхо бросила ленту на асфальт.

— Но ты заражена, — сказала женщина.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Гнев Пэйтона вспыхнул мгновенно.

— Эй! Ты можешь ее покалечить! — Он шагнул к женщине и потянулся к ее рукам. — Он шагнул к женщине и потянулся к ее рукам.

Миниатюрная женщина схватила его обеими руками и подняла над головой. Это был не какой-то прием из дзюдо, я таких насмотрелся. Она просто подняла Пейтона в воздух.

Затем тем же движением она отбросила его в сторону. Он тяжело рухнул на парковку в двух метрах от нас.

— Что за черт? — выпалил я. Я бы так не смог поднять Пейтона, но она каким-то образом это сделала. Должно быть, дело в адреналине. Должно быть.

Эхо пригнулся, готовясь к схватке с женщиной. Казалось, вот-вот начнется что-то серьезное.

Разве я только что не вышел из тюрьмы из-за драки, которая вышла из-под контроля? Я встал между ними.

— Давайте успокоимся.

Миниатюрной женщине не понравился этот совет. Она шагнула ко мне и нанесла удар. Я легко уклонился. Она нанесла еще один удар, потом еще, но я уворачивался от ее атак. У нее была привычка дергать плечом, что выдавало ее намерения, и она все время целилась мне в челюсть, ей бы больше повезло, если бы она целилась мне в живот. Так было бы ближе к ее уровню.

Я старался не думать о том, что она сделала с Пейтоном и что бы я почувствовал, если бы она сделала это со мной.

— Да ладно тебе, леди, успокойся. Успокойся.

Но она продолжала наступать с мрачным выражением лица. Затем я обо что-то ударился пяткой и упал на фонарный столб.

Уголок рта женщины дернулся, и она нанесла удар правой.

Я пригнулся, едва успев увернуться от ее удара, и откатился в сторону. Ее кулак с абсурдно громким стуком ударился о металлический столб. Должно быть, она сломала все кости в руке.

К ее пальто сзади была грубо пришита синяя лента с каким-то странным, притягивающим взгляд узором. Повинуясь непонятному порыву, я сорвал ее и отпрянул от женщины.

Моя тень двигалась как-то странно. Я поднял голову и увидел, что фонарный столб падает.

Я откатился в сторону. Женщина тоже отпрыгнула в сторону, едва успев выбраться из-под падающего столба. Металлический столб рухнул на асфальт, разлетевшись на куски.

— Что, черт возьми, происходит? — спросил я, обращаясь в пустоту. Все это не имело смысла. Она же не могла одним ударом разбить металлический фонарный столб, верно? Она же не могла повалить его, как дерево, одним ударом правой. Должно быть, он уже был поврежден. Должно быть, это была подстава.

Я не знал, чему верить, но понимал, что стал жертвой розыгрыша. Я посмотрел на эту странную маленькую женщину с мрачным лицом и повторил свой вопрос голосом, в котором стыдливо слышались страх и растерянность:

— Что происходит?

Она подошла ко мне, уверенная в себе и совершенно безжалостная.

— Ты выбрал не тех друзей, — сказала она своим тоненьким голоском.

Пейтон врезался в нее сбоку. Это был слепой захват в прыжке, достойный звездного лайнбекера из колледжа. Он повалил женщину на асфальт, и на мгновение она исчезла под его огромным телом. От этого звука у меня волосы встали дыбом: я подумал, что Пейтон убил ее прямо у меня на глазах. Но инерция понесла его дальше, и она перекатилась на него.

— И ты тоже, — сказала она своим высоким, ровным и все таким же спокойным голосом.

Она прижала руку Пейтона к земле и ударила