Котерия лжецов - Кейт Вестон

Полы её распахнутой накидки от «Миссони» слегка задевают мои ноги, когда она проносится мимо, демонстрируя подтянутый живот и безупречный бронзовый загар — результат жизни, проведенной между виллой её семьи на Сен-Бартелеми и их домом в Хэмптонсе.

Тим при её виде тут же расправляет плечи, начиная распускать хвост — впрочем, в её присутствии так поступают абсолютно все. Эмбер обладает каким-то ослепительным магнетизмом, качеством, которое буквально поглощает людей и заставляет их фанатично поклоняться ей. Каждый хочет быть рядом с ней, заговорить, удостоиться хотя бы мимолетного взгляда. Она для них как кислород. И этот эффект усиливается еще и тем, насколько она загадочна, и как мало времени им позволено проводить в её обществе.

Эмбер ворвалась в нашу жизнь в середине прошлого года, и вот, всего двенадцать месяцев спустя, она снова уезжает — возвращается в Нью-Йорк вместе со своим отцом, музыкальным продюсером. Её пребывание здесь было недолгим, но оно изменило каждого, кто с ней столкнулся. Она оставит в наших жизнях огромную пустоту и уедет, даже не обернувшись. Мне кажется, она просто счастлива вернуться в Нью-Йорк; она всегда вела себя так, будто Хильда — это какой-то глубоко второсортный и обделенный лоском вариант. Она всего лишь девчонка, но то время, что она провела с нами, заставило многих поверить, что в этой жизни возможно всё.

— Ну еще бы она их не отключила, — бормочет СиСи, едва заметно закатывая глаза. В отличие от всех остальных, её натуру Мисс Благоразумие всегда триггерило это далекое от законопослушного поведение Эмбер.

— И камеры безопасности я тоже вырубила, — Эмбер вальяжно проходит мимо СиСи и слегка щелкает её по носу. — Так что можешь оставить свои страхи при себе, моя маленькая паникерша.

СиСи выглядит смертельно оскорбленной, но Эмбер права. Она действительно паникерша; стервозная, но паникерша.

— Оставь свои страхи при себе, паникерша, — Джесс хлопает СиСи по голове, а затем вприпрыжку убегает вслед за Эмбер. Она прекрасно знает, что СиСи просто физически не способна отмахнуться от своих тревог. Ведь для неё пробраться в бассейн после закрытия, чтобы устроить небольшую вечеринку — пусть даже только для нашей шестерки — в ночь перед отъездом Эмбер, кажется из рук вон плохой идеей.

Мы с Джесс, взявшись за руки и хихикая, бежим за Эмбер к самому краю бассейна. Мы твердо намерены взять от её компании всё, пока она еще здесь. Эмбер опускает ноги в воду, а мы с Джесс усаживаемся по обе стороны от неё. Из колонок у бассейна начинает греметь музыка: Эмбер быстро пролистывает несколько треков в телефоне, останавливается на одном и блаженно запрокидывает голову, наслаждаясь ритмом.

— Нас же кто-нибудь услышит! — шепчет СиСи.

— Никого здесь нет, — отзывается Эмбер, пожимая плечами с закрытыми глазами. — У учителей сегодня какая-то своя тусовка в городе, смотритель заболел, так что мы в полной безопасности. А охранник у меня под полным контролем. Всё пучком, расслабься, любовь моя.

— Тебе-то легко говорить! Ты свалишь обратно в свой Нью-Йорк. А разгребать последствия в случае, если нас поймают, придется нам. Все эти отработки и выговоры в личное дело, — СиСи вздыхает и садится рядом с Джесс, которая начинает разминать ей плечи.

Эмбер тем временем снова открывает глаза и раскуривает косяк. Сделав пару затяжек, она передает его парочке.

— Держи, это должно тебя успокоить, — говорит Эмбер. Она прекрасно видит, что действует СиСи на нервы, но ей абсолютно плевать. — Кстати, детка, я говорила, что оставляю тебе свое пальто от «Прада»?

— Ай, к черту всё, делайте что хотите, — моментально сдается СиСи, чей гнев испаряется при одном упоминании «Прада».

— Ума не приложу, куда запропастился Хагс, — произношу я, сердито глядя на сообщения без ответа в своем телефоне.

— Он еще час назад сказал, что ему нужно позвонить сестре. Я знаю, что он за нее переживает, потому что у нее сейчас проблемы в школе, но они ведь созванивались всего пару часов назад. Это уже становится глупо.

— Держу пари, ты просто спать не можешь, так хочешь вернуться в Нью-Йорк, — говорит Джесс, прислоняясь к СиСи.

— Без обид, ребят, но, о господи, да, — отвечает Эмбер как раз в тот момент, когда Тим с воплем вылетает из-за наших спин и прыгает в бассейн сногсшибательной «бомбочкой», окатывая брызгами абсолютно всех.

Эмбер снисходительно смеется над этим чисто мужским способом Тима привлечь к себе внимание.

— Думаешь, вы сойдетесь с тем парнем? — интересуется Джесс, имея в виду сына одного голливудского актера, с которым Эмбер то сходилась, то расходилась последние два года в перерывах между интрижками с моделями и музыкантами.

Похоже, вся тусовка нью-йоркских частных школ просто кишит непо-беби9. Именно поэтому она даже не пыталась закрутить роман с кем-то из нашей школы. Справедливости ради, среди здешних родителей «Оскар» водился только у одних, да и тот они получили десять лет назад за лучший кастинг. Едва ли это тот уровень знаменитости, к которому она привыкла.

— Он пишет мне практически без остановки, — Эмбер закатывает глаза, болтая ногами в воде, пока Тим демонстрирует свои коронные развороты кувырком.

Джесс толкает меня локтем и приподнимает бровь: мы обе прекрасно понимаем, что он надеется, будто эти кувырки помогут ему перепихнуться. Мы ведь говорили ему, что его неприкрытое отчаяние выглядит более чем отталкивающе.

— О, а вот и он! — восклицает Эмбер, указывая на туннель, ведущий из раздевалок, откуда в главную зону бассейна как раз выходит Хагс.

Он идет к нам в полумраке аварийного освещения бассейна, с обнаженным торсом, под пристальными взглядами всей компании. На другом конце бассейна Тим продолжает крутить кувырки с таким усердием, что я начинаю опасаться, как бы у него не закружилась голова, хотя на него больше никто не смотрит.

— Привет, — произносит Хагс, усаживаясь рядом со мной на край бортика и целуя меня в макушку.

— Как твоя сестра? — спрашиваю я.

— А, да, всё отлично. У нее там крупный турнир по нетболу, сама понимаешь, — бросает он. — И давно Тим уже так кувыркается?

— Минуты три, — отзывается СиСи. — Пожалуй, пора бы завязывать.

— ЭЙ! ТИМ! — кричит Хагс через весь бассейн, пока Тим наконец не останавливается, тяжело дыша, убирая с лица намокшие, тяжелые кудри и растерянно моргая. — ОСТЫНЬ, ЧУВАК! У нас от тебя уже в глазах рябит.

Тим лишь пожал плечами и поплыл к бортику. Он выбрался из воды, слегка покачиваясь, и направился к сиденью, где оставил бутылку персикового шнапса.

— Кому-нибудь налить? — спросил