Алоха из ада - Ричард Кэдри

Я даже не уверен, что больше хочу убивать Мейсона. Мне хочется насильно накормить его зельем бессмертия Видока. Тогда я сделаю с ним то, что он сделал с Джеком. Он может висеть на цепи на балконе, кусок сырого красного мяса, вращающийся на ветру миллионы лет.

— Ты в порядке? — спрашиваю я Элис.

Она кивает.

— Где Нешама?

Она качает головой.

— Мёртв. Аэлита пришла с налётчиками. Она убила его и забрала кристалл. Затем доставила меня сюда.

Мейсон перебрасывает туда-сюда между ладонями Сингулярность.

— Знаешь, что это? — спрашивает он.

— Нет, — лгу я, — Но у меня такое ощущение, что тебе не захочется её разбивать.

Он улыбается.

— Значит, знаешь, что это.

— Я просто стараюсь не разбивать ничего, что ангелы крадут у божеств. Называй это фетишем.

— Он говорит, что это оружие, — произносит Элис.

Мейсон ловит Сингулярность размашисто, как жонглёр.

— Когда я не смог заставить ключ работать, Аэлита рассказала мне о Сингулярности. С тех пор это мой личный проект.

— Если хочешь всё разнести, то у тебя прямо здесь есть всё, что нужно. Давай, сделай это.

Он показывает кристалл.

— Этим? Она просто запустит другую Вселенную, и вся эта люди-против-Бога-и-монстров игра начнётся снова. Нет. Когда это место исчезнет, я не хочу, чтобы что-нибудь возвращалось.

— Нешама никогда не говорил, что Сингулярность может так сделать.

— Она не может. Я могу. Вот почему было так легко свалить, когда Бафомет повернул генералов против меня.

Мейсон кладёт Сингулярность в карман.

— Фокус в том, чтобы сдержать взрыв. Позволить ему случиться, но не дать обратно слиться в новую Вселенную.

— Как ты можешь это сделать?

Он становится позади Элис.

— Уравновесив Сингулярность божественным объектом. Скажем, свежей душой с Небес.

Он кладёт руки Элис на плечи.

— Её божественная искра усилит новый Большой Взрыв, так что новая Вселенная разнесёт сама себя на части ещё до того, как что-то сможет собраться в одно целое.

— Держу пари, что смогу вырвать тебе хребет ещё до того, как ты сделаешь что-то с Элис и этим гусиным яйцом.

— Мне не нужно много времени. Я лишь надеялся, что у меня есть ещё несколько минут до того, как ты доберёшься сюда.

— Где Аэлита? Неужели она бросила тебя в трудную минуту?

Он закатывает глаза.

— Глупая сука отправилась обратно на Небеса. Ты знаешь о её одержимости убийством Бога? Она добралась до Нешамы, но хочет того брата, что всё ещё на Небесах. Руаха.

— Она знает о Сингулярности всё, — говорит Элис, — Она сказала, что Руах рассказал ей.

— Зачем ему давать ей то, что может стереть всё, включая его самого?

Мейсон вытирает со щеки несколько пятен гидравлической жидкости.

— Очевидно, он считает, что нашёл способ пережить взрыв. Это невозможно, но он верит, и это дало мне то, чего я хотел.

— Итак, у тебя есть Элис, Сингулярность и большой нож. Но ты ещё ничего с этим не сделал. Как думаешь, что теперь будет?

— Я собираюсь взорвать бомбу, а ты собираешься попытаться остановить меня, что означает, что один из нас убьёт другого. Или мы убьём друг друга.

— Я голосую за первый вариант.

— Я тоже.

Мейсон складывает руки вместе, словно в молитве. Что-то в потолке взрывается, осыпая меня белым порошком. Он хочет, чтобы мы вместе испекли печенье или до предела напичкать меня сибирской язвой? Комната превращается в воду, и я проваливаюсь сквозь неё.

Я просыпаюсь в нашей кровати в старой квартире. Я слышу, как Элис принимает душ в ванной. У меня лёгкий туман в голове. Я снова слишком много выпил прошлым вечером. Сегодня я приторможу. Мы останемся дома смотреть киномарафон Ардженто[279] и закажем пиццу.

Элис выходит из ванной, вытираясь полотенцем. Она голая. Подходит к кровати и протягивает мне полотенцу.

— Не вытрешь спинку? И волосы?

Она спрашивает так, будто мне трудно поводить полотенцем и руками по ней. Я наклоняю её вперёд и притягиваю к себе, осторожно вытирая полотенцем от поясницы до затылка. Я начинаю натирать полотенцем её волосы, и она прогибается назад, как щенок, которого чешут.

— Звонил Касабян, — говорит она. — Ваш маленький магический Круг собирается в десять у Мейсона.

— Им придётся долго ждать. Я не собираюсь возвращаться. Я выхожу.

Она оборачивается и прижимает меня к своей обнажённой коже.

— В самом деле? Я надеялась, что ты это скажешь. Мне не нравятся те люди. От Мейсона у меня мурашки по коже.

— У меня тоже. Я собираюсь позвонить нескольким знакомым Саб Роза и узнать, могут ли они помочь мне найти легальную работу. Никакой за рабочим столом, но и никаких апокалиптических штучек, с которыми мы играли в Круге. От них у меня плохие сны.

— От них, и от пива.

— Ты права. Нам нужно покупать пиво получше.

— Ты всегда знаешь, как всё исправить.

Элис толкает меня вниз и забирается сверху. Она наклоняется поцеловать меня, и её мокрые волосы касаются моего лица. Когда она снова садится, с её лицом что-то не так. Она превращается в маленькую брюнетку, и мы больше не в квартире, а в отеле «Бит», в комнате, полной сломанной мебели. Её лицо меняется на искажённое сочетание Кэнди и Элис. У меня в голове давит, будто какие-то руки разрывают меня изнутри на части. Я пытаюсь разобрать искажённое женское лицо, но не могу.

Моё зрение взрывается различными спектрами света. Я долго падаю, больше не видя света, но отдельные фотоны прокладывают себе путь в воздухе. Мои глаза резко распахиваются. Я лежу плашмя на заднице. Ангел взял управление и вытащил меня из галлюцинации Мейсона. Впервые за долгое время, я рад присутствию ангела.

— Проклятье. Можно мне шесть упаковок этой дряни до того, как я уйду? Это было забавнее «скорости дальнобойщика»[280], — говорю я.

Молитвенные руки в первый раз застали меня врасплох, так что, когда Мейсон загибает пальцы в новую комбинацию, я выставляю защитный экран. Его заклинание пролетает мимо меня и попадает в большие двойные двери кабинета. Те становятся белыми как кость и разваливаются на части, сухая древесина превращается в пыль ещё до того, как упасть на пол. Этот мудак чуть не попал в меня шаром времени. Я никогда этого не пробовал. Мне следует позаимствовать идею.

Я атакую Мейсона быстрой серией заклинаний, чередуя лёд и огонь, замораживая и нагревая его кожу, так что она раскалывается, как