Трясина - Борис Саркисов

— Спасибо, Вадик…

Зазвонил телефон.

— Алло? — спросл Жан.

— Три-ноль-шесть, — услышал он.

— Понял. Когда?

— Как договорились.

— Понял.

Жан повесил трубку и передал Вадиму, что Федор горит желанием выйти на срочную связь. Некоторое время помолчав, он озадаченно посмотрел на друга:

— У тебя есть соображения?

— Надо сперва проверить, а потом ломать голову. Думаю, черная тень подозрения накрыла твоего любимчика.

— Позволь не согласиться, — возразил Жан. — Если и есть порядочный человек в управлении, то это Королев. Именно он помог мне разоблачить Васина и Наташу Зотову. Именно он, рискуя головой, дал понять, что Маркин повинен в отключении сигнализации в день убийства Васина. Так что на этот раз тебя подвела интуиция.

— Как знать, — пробормотал Вадим. — Дай Бог, чтобы ты был прав.

Жан махнул рукой, давая понять, что мнение Вадима не поддается никакой логике. И все-таки у него были дурные предчувствия. Он ведь доверил Королеву все свои тайны, соображения, верил в него, как в себя. А если Вадим и на этот раз окажется прав? На всякий случай надо проверить его версию. И неожиданно сообразил, что кое-что может проясниться прямо сейчас. Он поднял трубку и вызвал к себе Катерину.

— Маркин так и не появлялся? — спросил он, когда она вошла в кабинет.

— Нет, — удивленно пролепетала она. — Он всегда был пунктуален, а если случалось задерживаться, то извещал меня.

— Скажи, ты добросовестно выполняешь его указания?

— Да.

— И ты всегда фиксируешь все звонки, поступающие в управление?

— Да.

— Сколько вчера было телефонных звонков?

— Всего два. Звонил Карпухин и какой-то Завадский. Могу принести журнал.

— Не надо. А Пряхин? Звонил ли вчера областной прокурор Иван Гаврилович Пряхин?

— Нет, — твердо заявила она. — Он вообще в последние дни не звонил.

— Спасибо за информацию, — любезно улыбнулся Жан. — Можешь идти.

Выходит, врет Королев. Но зачем? Почему он так жаждет крови Маркина? Зачем надо было выдумывать, что вчера звонил Пряхин и спрашивал Осипова?

Вадим посмотрел на часы.

— Ты тут мозгуй, а мне пора. Федор желает сообщить мне что-то срочное.

33

На следующее утро Вадим, получив срочное сообщение от три-ноль-шесть, погнал свою машину на болота. Бросив в лесу под прикрытием «жигуленок», он без труда отыскал тропинку, миновал ворота и выбрался на террасу. Колымея застал там же, где они расставались в первую встречу, — около беседки. Чародей выглядел осунувшимся, угрюмым.

Увидев следователя, он с минуту в молчаливой растерянности рассматривал гостя, как бы вчитываясь в его мысли, и загадочно произнес:

— Изверги… Я так и знал… Я так и знал…

Он схватил Базалова за руку, потащил в беседку. Сам устроился на скамейке, а гостя усадил напротив себя.

— Ну, давайте рассказывайте все по-порядку. И без купюр.

А в это время Кассандра, движимая смятенными мыслями и подозрениями, крадучись приблизилась к стенке зеленого шатра и насторожилось. Что-то, более чем любопытство, толкнуло ее на это.

— Извините, что заставил вас ждать, — Вадим, уже испытавший на себе телепатическое чутье профессора, печально улыбнулся. — Это было продиктовано обстоятельствами. Я не сомневался, что охота на Рэма будет продолжаться, но не мог предположить, что головорезы точно вычислят его прилет и окажутся в этот день в аэропорту раньше меня. Эти изверги оглоушили его, запихали в зеленый фургон и отвезли в Пустошь Бор.

И он поведал все, что узнал от своих агентов.

— Но вы не падайте духом, — успокаивал его Базалов. — Ваш сын Мидас был великолепен в единоборстве с этой сворой бандитов. Сегодня мой человек сообщил, что он учинил настоящую бойню на базе, ему удалось вырваться и бежать, но никто не знает, где в данный момент он находится. Не сомневаюсь, что брюхоногий Карпухин бросил на его поимку своих гавриков. Как быть?

Тревожное выражение скользнуло по лицу Кассандры, и она с затаенным дыханием ждала ответа. За всем этим, думала она, что-то скрывется. Но что? И почему я на грани того, чтобы заплакать? Неужели в этом загадочном Мидасе заключена тайна всей моей жизни?

— Я знал, что существует в городе мафиозная группа, в которую когда-то входил Рэм, — хриплый голос отца достигал ушей Кассандры, и по мере того, как она впитывала в себя каждое произнесенное им слово, пелена мнимого благополучия медленно покидала ее, — Как бы он не перевоплощался, для них Мидас всегда будет Рэмом.

— Как же быть? — повторил вопрос Вадим.

— Кто составляет ударную силу этой группировки, ее мозговой центр? — осведомился профессор.

— Прежде всего, Иван Васильевич Карпухин…

— О нем не надо. Вы достаточно подробно обрисовали, портрет этой отвратительной жирнобрюхой твари. А его окружение?

— У него два зама, о них я тоже узнал от своих агентов, — ответил Вадим, все еще не понимая столь повышенный интерес собеседника к главарям шайки. — Один из них — тощий, в очках, баллотирующийся в мэры города Константин Сергеевич Зотов. Второй… К сожалению, его имя мне не известно. Знаю, что это высокий, хорошо сложенный, с шевелюрой пепельного цвета, тонкими усами такого же оттенка, крупным носом и острым подбородком. Ну, прямо Мефистофель. Его кличка — Барон. — Вадим задумался и снова сосредоточил свой взгляд на Колымее. — Но зачаем, Арсен Давидович, вам это знать?

Чародей проворно вскочил со скамейки и принялся расхаживать. Его жесткий ледяной взгляд был направлен не столько на Вадима, сколько внутрь себя: им овладело безумное желание размозжить головы этим выродкам.

— Как зачем? — воскликнул он. — Мой сын Мидас в опасности, а вы говорите, зачем это мне.

— И что же вы собираетесь предпринять?

Пока не знаю, но не могу сидеть сложа руки, когда мой Мидас находится в беде.

Г Кассандра отшатнулась от зеленой стенки беседки и стала жестко кусать губы, чтобы подавить в себе крик отчаяния и гнева, чуть не вырвавшийся из нее. Предчувствие не обмануло ее. «Мой сын Мидас в опасности…» Неужели я, мелькнуло в голове, стала жертвой жестокого Лицемерия и притворства отца, человека, которого боготворила всю жизнь?

— Спасибо за информацию, — услышала она удрученный голос отца. — У вас все?

— Пока да. В дальнейшем обещаю держать вас в курсе событий.

Кассандра бесшумно заспешила и, обойдя здание, в глубокой задумчивости склонилась над мольбертом.

А Колымей, обменявшись еще несколькими фразами со следователем, проводил его до тропки, напомнив запереть за собой ворота и спрятать ключ в потайное место.

Возвратившись к развалинам, он обошел их вокруг и увидел дочь за рисованием, Это несколько успокоило его. Последние дни он настороженно присматривался к поведению Кассандры, пытаясь уловить причину перемены в ее настроении. Конечно, его беспокоило, что она стала замкнутой, но ведь это свойство ее впечатлительной натуры.

34

Мидас лежал в