Возвращение Гетер - Алексей Небоходов

Гостиная выглядела так, будто здесь взорвалась бомба. Опрокинутая мебель, осколки люстры, выбитые стёкла, куски штукатурки на полу. И среди этого хаоса — группа людей с потрясёнными лицами. Лейтенант Шанина стояла у окна — собранная, напряжённая, с пистолетом, опущенным вдоль тела. Рядом — молодая пара: парень лет двадцати и девушка, кутающаяся в халат. Брат и сестра Добровольские. А чуть в стороне — ещё двое, окружённые едва уловимым свечением: женщина средних лет и мужчина, которого Родионов узнал как преподавателя историко-архивного института.

— Всем оставаться на местах! — скомандовал он, пока оперативники рассредоточивались по комнатам. — Документы предъявить. Лейтенант Шанина, ко мне.

Марина подошла быстрым шагом. Лицо её оставалось всё так же профессионально непроницаемым, но в глазах читалось нечто новое — какая-то глубина, которой Родионов раньше не замечал.

— Докладывайте, лейтенант, — произнёс он негромко.

— Объект обезврежен, товарищ капитан, — отчеканила она. — Организаторы задержаны и заперты в ванной комнате. Ордынцев… — она запнулась, — ликвидирован.

— Ликвидирован? Каким образом?

Марина встретила его взгляд без тени смущения.

— Нестандартным, товарищ капитан. Подробности — в секретном рапорте. Без помощи полковника Литариной и гражданина Красина операция была бы невозможна.

Родионов перевёл взгляд на пару в углу комнаты. Что-то в них заставляло напрягаться все его профессиональные инстинкты. Они выглядели обычными советскими гражданами и в то же время — не выглядели. В плавности движений, в выражении глаз проступало что-то чужеродное, не поддающееся определению.

— Кто они? — спросил он тихо.

— Наши союзники, — ещё тише ответила Марина.

Родионов кивнул. В системе существовало множество вещей, о которых лучше не задавать вопросов.

— Выводите арестованных, — приказал он двум оперативникам.

Те кивнули и направились к ванной. Вскоре оттуда донеслись крики и проклятия. Арина Капитоновна, с подбитым глазом и растрёпанными волосами, извивалась в руках оперативников, выкрикивая угрозы:

— Вы знаете, кто мои клиенты? Да вас завтра же на Колыму отправят! Я стольким людям в погонах помогала!

За ней вывели Кристину — та шла спокойнее, но в глазах стояло что-то, похожее на безумие. Молча, высоко подняв голову. Проходя мимо Елены, она искривила губы в ненавидящей гримасе.

Елена не отвела взгляда. Стояла прямо, обхватив себя руками. В глазах больше не было страха или отчаяния. Измученная, истощённая — но не сломленная.

Родионов не мог не заметить её. Среди хаоса она казалась точкой тишины. Их взгляды встретились, и что-то дрогнуло в душе капитана — профессионала, привыкшего держать эмоции под контролем. Он отвёл глаза первым, сделав вид, что изучает разрушения.

— Остальных девушек доставить в управление для допроса, — скомандовал он. — Потом отпустить. Шанина, Добровольские — со мной.

Он повернулся к Литариной и Красину:

— Вас Юрий Владимирович просил доставить отдельно. Машина внизу.

Ольга и Игорь переглянулись. Свечение вокруг них почти угасло, но что-то оставалось — в плавности движений, в выражении глаз, глядящих дальше и глубже обычного.

— Мы готовы, — просто сказала Ольга. — Наше время здесь закончено.

Они вышли первыми, не оглядываясь на разгромленный салон.

Наутро кабинет Андропова на Лубянке наполнял запах крепкого чая, налитого в обычный гранёный стакан в серебряном подстаканнике. За окном падал снег — крупные хлопья медленно опускались на серую Москву, добавляя немного яркости пасмурному февральскому дню. Юрий Владимирович сидел за столом, просматривая бумаги. Перед ним лежала тонкая папка с грифом «Совершенно секретно» и надписью красными чернилами: «Дело закрыто».

Родионов стоял навытяжку, ожидая реакции председателя. Ночь прошла в допросах, рапортах, объяснениях. Усталость была смертельной, но виду он не подавал — годы службы научили скрывать слабость.

— Садитесь, Степан Дмитриевич, — произнёс Андропов, откладывая бумаги. — Чаю хотите?

Родионов опустился на стул, отметив, что председатель КГБ впервые обратился к нему по имени-отчеству.

— Спасибо, Юрий Владимирович.

Андропов налил чай в стакан в таком же подстаканнике, как и стоящий перед ним, подвинул к капитану. Делал это с неторопливой точностью человека, привыкшего контролировать каждый жест. Лицо, обычно непроницаемое, сегодня выглядело почти удовлетворённым.

— Операция прошла успешно, — сказал он, отпивая чай. — Ордынцев больше не проблема. Сеть ликвидирована, документы изъяты, свидетели обработаны. Кристина Попова и Арина Капитоновна предстанут перед закрытым судом.

Родионов знал, что означает эта формулировка: заседание за тяжёлыми дверями, без протокола, без свидетелей, где приговор уже предрешён. Имена исчезнут из всех документов.

Он кивнул, не испытывая ни жалости, ни сомнений. Не после того, что увидел в том притоне, не после историй, услышанных от девушек на допросах.

— А Добровольские? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

— Вне подозрений, — ответил Андропов, изучая подчинённого поверх очков. — Жертвы обстоятельств. Кстати, о девушке… Елена, верно? Интересный случай. У неё, оказывается, есть определённые наследственные особенности. Но она об этом не знает. И пусть пока не знает.

Родионов промолчал, чувствуя, что ступает по тонкому льду. Рапорт содержал только факты — сухие, проверяемые. Ни слова о свечении вокруг Литариной и Красина, ни слова о странных искрах в зрачках Елены, когда она рассказывала о своём пленении и шантаже. Он списал это на переутомление. Но сейчас, глядя на многозначительное выражение лица Андропова, понимал: председатель знает гораздо больше, чем говорит.

— Дело уходит в архив, Степан Дмитриевич, — продолжил Андропов, закрывая папку. — В особый архив, с высшим уровнем секретности. О «Гетерах» вам следует забыть. Официально операция проводилась против обычной сети притонов, организованных коррумпированными элементами. Никаких сверхъестественных явлений, никаких странных существ. Ясно?

— Так точно, товарищ председатель. А Литарина и Красин?

— Они больше не ваша забота, — голос Андропова стал жёстче. — Я лично курирую этот вопрос. И ещё одно, — он выдвинул ящик стола и достал небольшую металлическую коробочку. — За проявленные при выполнении особо важного задания мужество и профессионализм мною подписан приказ о присвоении вам внеочередного звания подполковника. Поздравляю.

Он протянул коробочку с погонами через стол. Родионов принял её, ощутив тяжесть металла в ладони. Андропов не отпустил коробочку сразу, их руки на миг соприкоснулись — горячие пальцы капитана и неожиданно холодные пальцы председателя.

— Кроме того, вы переводитесь моим личным помощником по особым поручениям, — добавил Андропов, и что-то в его глазах за стёклами очков заставило Родионова внутренне подобраться.

Он понял всё без дополнительных объяснений. Такое назначение означало работу с делами, которые не существовали даже в секретных архивах. Задания, о которых не докладывают на совещаниях. Операции, после которых не всегда возвращаются.

— Служу Советскому Союзу! — произнёс он, встав, почувствовав, как пересохло в горле.

— Идите, подполковник, — Андропов отпустил коробочку и снова взялся за бумаги. — Отдыхайте. Завтра в шесть жду вас здесь.

В тот же вечер на кухне квартиры на Чистых прудах царила гнетущая тишина.