Античный Чароплет. Том 5 - Аллесий

глаза, концентрируясь, судя по всему, на обруче на своей голове. Это была гражданская версия шлемов, точнее — интеллектуального модуля. Расширенный функционал в анализе документации и аналитических моделях, практически полностью урезанный боевой аналитический функционал… Те фокусы с картами и безопасными коридорами, которые мы практиковали на Терриконе, с таким не проделаешь, но вот обработать тысячи листов с текстом — раз плюнуть. — Ошибка у бюрократов… — он запнулся, поняв, что сам является этим самым бюрократом. Слабая аура, подходящая шумерскому подмастерью не из лучших. Судя по всему, этот парень учился сначала именно для зачисления в состав терций, но не прошел пока отборов, зато поработал в охране и каких-то внутренних отделах. И кинули его теперь мое дело разгребать. Класс. — В дело не внесено, но в паспорте специальностей все есть. Я отправил запрос на уточнение личного дела. Давайте дальше. Я правильно понимаю, что прямое ментальное воздействие этого существа оказалось выше даже, чем усиленная блокада вашего снаряжения?

— Да, как будто я без всякой защиты бился с ментатом моего уровня…

Это продолжалось еще два часа. И полтора до вопроса про червей. Я устал больше, чем в ином сражении. Наконец новый куратор что-то там уяснил, после чего попрощался и отправился по каким-то делам. Я раздраженно прошел через появившийся туннель в общее пространство.

Навалилась легкая тяжесть: после выхода куратора опять включили подавители. Это не была полная блокировка, как в тюрьмах. Да и для чакр такая блокада вредна, но ослабление магических воздействий, помехи — это имелось. Причина полутюремного положения проста: чтобы мы чего-то не отчебучили. В ЭКЧ было далеко не так замечательно с дисциплиной, как хотелось бы руководству. Особенно в составе терций — тут вообще была сборная солянка. Далеко не каждый нормальный маг подпишется на все то, чем я тут занимаюсь. А слабаков в терции не берут. Так что некоторые вопросы с дисциплиной есть… Ну и, главное, мы могли быть в момент перехода или оказаться позже, если у нас чего-то не выявили, под воздействием паразитов или еще чего. Логично было бы нас немного ограничить в использовании магических способностей.

Так что умом я все понимал, как и бесконечные повторные допросы, вопросы… Не только записи несут информацию. Ни один шлем не запишет ощущения, мысли, предположения бойца. Опять же — наша реакция на вопросы тоже анализируется… ЭКЧ — это не армия и не отряд наемников. Тут едва ли процентов десять участвуют в боях хоть как-то. Остальной состав — кураторы, аналитики, артефакторы, лекари… и сейчас вся эта интеллектуальная мощь разбирала самое ценное, что мы добыли, а именно — информацию. Разбирала на мельчайшие частички, смотрела через лупу, просеивала через сито… И пыталась достать еще. Малейшие детали, нюансы… Что угодно. Особенно ценным “кадром” оказался Верон. Того вообще по десять-двенадцать часов в день опрашивали. Но он не жаловался. Ученому внезапно понравилась какая-то игра в мнемотических зеркалах. Я так и не понял, откуда это, с Парифата или местное из Тир’Йона, но он крайне активно создавал себе новые деликатесы на обеденном артефактном столе и проводил дни напролет, развлекаясь, когда его не допрашивали по поводу проектов группы О. Судя по тем обрывкам, которые мы выяснили на Терриконе, эти ребятки были теми еще затейниками. Там у аналитиков корпуса волосы дыбом встают, наверное. А Верону хоть бы хны. Сидит — прекрасно себя чувствует.

— Босс, не сказали, когда там нас выпустят? — самый ненужный для допросов человек, Шустрый. Даже Кабана — и того обследовали и общались чаще. С Шустрым все закончили еще в первые четыре дня, позвав его еще лишь единожды на седьмой что-то там уточнить.

— Я думаю, еще дней десять, не меньше, — я поморщился.

— Что, так серьезно?

— Так муторно.

— Ну, цивилизация — дело такое. Где прогресс — там бумажки, где бумажки, там нет прогресса… — философски заметил он.

— Вы противоречите самому себе, — Верон отвлекся от зеркала, чтобы вставить шпильку.

— А вы, док, эм… Играйте дальше, короче. Не лезьте не в свою беседу, — не нашелся он быстро с ответом.

— Какой-то ты не особо шустрый на язык, — Алоэ насмешливо посмотрела на мужчину. В отличие от меня, все аборигены Террикона прекрасно проводили время: у них была любая еда и напитки на выбор, развлечения, голографические и мнемотические картины и истории, игры. Это мне оно все неинтересно, а вот они, выбравшись из своего, будем честны, не самого приятного мира, просто отдыхали и были вполне довольны таким “карантином”.

— Дорогая, если хочешь, я продемонстрирую тебе скорость, с которой я работаю языком, — он скабрезно заухмылялся.

— Обойдешься. Сначала прополоскай его в растворе щелочи. Может, хоть немного почище станет.

— Хватит ваших шуток уже, — я скривился, отправившись к креслу. — Вам хорошо, а меня это безделье откровенно достало.

— Ну так мы тебя развлечем, босс. Итак, ты говорил, что у вас там мужчинам положены гаремы? Как подбирать себе красоток? Надо просить разрешения родителей?.. — Шустрый с интересом бросил подушку около меня и подсел ближе.

— Просто идешь на рынок и покупаешь, — я потер виски.

— В каком это смысле?! — Алоэ резко оторвалась от обруча с мнемотической историей и перевела весь фокус внимания на нас.

— Ну… В прямом, — я пожал плечами. — Идешь на рынок, договариваешься о цене, покупаешь. Нет, можно и с родителями договориться, но наложниц проще так.

— Мне пока все нравится…

— Подождите-ка оба! Что именно покупаешь? Какие-то подарки для родителей? Для девушки? Что покупается-то? — Шустрый посмотрел на нее, словно на дурочку.

— Покупается женщина. Тебе же босс все ало… Эм… Местным языком сказал.

— У вас там рабство?!

— Ну да, я же рассказывал?.. — я удивленно посмотрел на нее.

— Я думала, это какая-то форма постоянного договора или как-то так…

— Ну, можно и так сказать. Постоянный контракт, пожизненный. На детей тоже действует. Работодатель определяет условия проживания, продолжения жизни, общения, пропитания, зарплату… — девушка не выдержала и зашипела на Шустрого. Тот шутливо закрылся рукой.

— Так! А я там в каком статусе буду? Там вообще это… Есть права у свободных женщин?..

— Гм… — я глубокомысленно почесал щеку. — Ну… Какие-то есть, конечно… Гм…

— В смысле?! Какие-то?!

— Нет, ну знатные дамы в целом довольно привилегированны. Они иногда даже домами