Узы Геркулеса - Жасмин Мас

Я повернулась, чтобы посмотреть на них.

Одинокая кровавая слеза текла по лицу Августа, и челюсть Харона была стиснута так сильно, что его лицо становилось фиолетовым.

«Это закончилось сейчас», — спокойно сказала я, поднимая руки. «Все в порядке — это в прошлом. Я не то, что они сделали из меня… я сделала из себя».

Правда об этом установилась в моей груди.

Я улыбнулась с облегчением.

«Нет», — горячо сказал Харон, его голос отдавался эхом, как выстрел.

Август покачал головой.

«Нет», — повторил Харон.

«Нет, это не так», — отдалось эхом в моем разуме.

«Все в порядке». Я потянулась к ним.

Август схватил мое запястье и перевернул его, он отцепил золотую манжету, которую я всегда носила, и она застучала по мраморному полу.

«И… это?» — спросил Август вслух, когда он нежно провел большим пальцем по слоям старых шрамов. Они пересекались с новыми.

Я уставилась на испорченную кожу, чувствуя онемение.

«Мой приемный отец связал меня веревкой в детстве». Мой голос был нейтральным. Я пожала плечами непринужденно. «Я была молода и отчаянна, и я сломала свои запястья о камень, вытягивая себя на свободу».

Август отпустил мою руку.

«Я должна была просто вывихнуть свои большие пальцы, но я была так молода и голодна, это…»

Я оборвалась, когда Август и Харон оба встали, вышли из ванны и покинули ванную. Пряжки щелкнули, когда они быстро оделись.

«Эм — что ты делаешь?» Я вывалилась из ванны и схватила халат, надевая его.

Затвор щелкнул.

Харон взял в руки два пистолета.

Август вложил злобно острый охотничий нож в кобуру в своих спортивных штанах.

Они кивнули друг другу и покинули комнату.

На секунду я моргнула от неверия, затем я побежала за ними.

«Подожди!»

Через несколько минут я споткнулась до низа лестницы и ахнула, держась за колени; кардио никогда не было моей сильной стороной, и они двигались невероятно быстро. «Что мы делаем в этом глупом подземелье?»

«Месть». Голос Харона исказился от ярости.

Потребовалась секунда, чтобы мои глаза привыкли к темному свету.

Цепи зазвенели.

Август и Харон стояли перед покрытым грязью заключенным.

Дежавю.

Мне нужно перестать спускаться сюда; ничего хорошего из этого никогда не выходило.

Вместо того, чтобы объяснить, почему они потеряли рассудок, Август спокойно щелкнул костяшками пальцев и ударил заключенного по лицу.

Кости треснули.

Кровь брызнула.

Мужчина застонал.

Рванув, я схватила руку Августа, когда он потянул ее назад.

«Серьезно, что, черт возьми, не так с…»

Я оборвалась, когда осмотрела черты заключенного.

«Алекс». Приемный Отец сильно закашлялся, показывая знакомый ряд гнилых зубов. «Скажи этим… мужчинам… отпустить меня».

Мир перестал вращаться.

«Э-э-это ты».

Он жадно кивнул головой.

Холодный ветер Монтаны обрушился на меня, когда я присела в углу трейлера.

Приемная Мать закричала.

Чарли заскулил.

Я солгла себе; я все еще была ребенком, прячущимся от человека, который не переставал причинять мне боль.

Я повернулась к моим мужьям.

«Мы немного покопались». Глаза Харона сверкали от гнева. «Мы ждали подходящего времени, чтобы рассказать тебе. Мы подумали, что решим, что делать с ним, когда—»

«Он не твой, чтобы справляться», — перебила я его.

«Мы знаем». Август скрежетал зубами. «Вот почему мы не трогали его. Он подарок».

«Для тебя», — сказал Харон, пистолеты скрипели в его руках, когда он крепко сжимал их. «Это твоя месть, которую ты можешь взять». Его глаз дернулся. «Или нет».

Август сделал шаг назад и резко потянул Харона с собой. «Он весь твой — это твое решение — мы поддержим тебя, независимо от того, что».

Харон издал звук несогласия.

«В любом случае», — сказал Август, но его выражение не соответствовало его словам.

«Пожалуйста, Алекс», — умолял Приемный Отец.

Я вздрогнула, прежде чем смогла остановиться.

«Пожалуйста», — повторил он. «Ты никогда не была жестокой. Ты всегда была хорошим, богобоязненным ребенком. Отец Джон любил тебя. Ты всегда хотела помогать людям. Ты не хочешь причинить мне вред. Ты не хочешь—»

Я вонзила ногти в свою руку, кровь собиралась.

Жезл Асклепия сформировался в моей руке.

Приемный Отец ахнул от благоговения, когда он ярко засветился. «Ты всегда была такой нежной душой», — сказал он. «Такой благочестивой. Такой хорошей».

«Ты разве не слышал?» — тихо спросила я.

Он улыбнулся мне, как будто мы были старыми друзьями. «Слышал… что?»

Я повернула посох.

Яркость наполнила пространство между нами.

Я воткнула острый край в его грудину — свет погас.

Подземелье было темным.

«Это была я. Я убила ее», — холодно сказала я. «Я убила твою жену в тот зимний день».

Он закричал, пена капала с его губ, глаза расширились от явного ужаса.

Я вырвала жезл из его груди и уронила его.

Кровь шипела в парящей луже.

Он задохнулся и дернулся; цепи зазвенели, когда он боролся, его лицо исказилось от предательства.

Я повернулась к нему спиной, потому что он не был для меня угрозой.

Харон обхватил рукой мои плечи, и Август накинул свою руку на нас обоих.

Мы ушли.

Приемный Отец громко ахнул. «Алекс… ты… пожалеешь… об этом».

«Нет», — сказала я, не оглядываясь. «Я действительно не пожалею».

Глава 52: Любовник

ПАТРО: ОДИН ДЕНЬ СПУСТЯ

«Там что-то происходит?» — крикнул Август из коридора, постучав. «Что это за шум?»

Черт.

Ахиллес распахнул дверь, заслоняя пустую комнату своим телом.

«Мы трахаемся», — сказал я, присоединившись к нему. «Извини — мы