Молох Мори - Мираниса Мираниса

Женщина крепко схватила ребёнка за руку и потащила за собой, поднимаясь на курган к пастырю. Выглядела она небрежно, выбежала на улицу, очевидно, прямо в домашнем халате, натянув поверху кофту. Но при всей свойственной Уолш неряшливости, в ней проглядывались отголоски юной привлекательности. Она широко улыбнулась.

– Не ожидала вас здесь увидеть, преподобный! – Эдалин запыхалась, пытаясь убрать белесые пряди с лица.

– Зовите меня Алистером, – ответил пастырь и улыбнулся, взглянув на девочку. Опустившись на корточки, Фланаган попытался заглянуть в холодное девичье лицо, но малышка тут же отвернулась. – А тебя как зовут?

– Изольда, поздоровайся, – с нажимом бросила Эдалин и дёрнула дочь за руку. Та неловко кивнула, после чего настоятель поднялся.

– Вы куда спешите? Час-то ранний, – заметил Алистер.

– Не все тут спят до полудня. Только бездельники, – обиженно заметила Уолш и медленно прошла вперёд.

– Вы к Районе направляетесь?

– Да. Хочу купить тушёнку запасом.

– Я тоже к ней иду, – мягко объявил Фланаган и последовал за морийкой уверенным шагом, сцепив за спиной руки.

Ветер колыхал подол платья и трепал волосы женщины, отчего редкие пряди выбивались из слабого хвоста, то и дело запрыгивая на лицо и путаясь за ушами. Она нервно убрала их в сторону, нахмурившись. Её губы исказила кривая усмешка.

– А вы зачем к Районе идёте? Сами сказали, час ранний.

– Хочу купить газету, – заявил настоятель и опустил взгляд на носки ботинок. Тело его невольно поёжилось под суровым взглядом морийки. – Узнать бы, что нынче происходит на большой земле.

– Новости, пока дойдут до нас, устаревают. Вы здесь ничего толкового не узнаете. Раньше приходили телеграммы и открытки от профсоюза добровольцев из Дублина, но только Бартлею. Знаете его ведь? – Изольда споткнулась, но мать тут же потянула детскую ручонку вверх. Чудом удалось избежать падения. – Впрочем, кажется, старик давно их не получал.

– А почему только ему?

– Так ведь Лори, сын его, служить пошёл добровольцем. От него телеграммы с новостями, кажись, приходили. Бартлей сам рассказывал.

Алистер нахмурился. Морийский президент никогда ранее не упоминал, что его отпрыск пошёл воевать, будто находил в этом нечто постыдное. Что же?

– Он не рассказывал мне об этом.

– Сейчас никому не рассказывает. Вестей ведь нет о сыне.

– А Тиган не пытался узнать, жив ли тот?

– Этого я не знаю. Впрочем, старик просто пьянчуга. Забыл, видать.

Выпустила эти слова Эдалин в пустоту с присущим ей пренебрежением, но тут же нахмурилась, бросив взгляд вперёд. За ней последовал взор Фланагана. У двери магазинчика показалась Района, закурив сигарету, но, завидев приближающихся вдали посетителей, тут же в спешке скрылась в помещении.

– Опять эта О'Лири пытается казаться лучше, чем есть, – с желчью в голосе бросила Уолш и фыркнула.

Алистер на это ничего не ответил, принявшись разглядывать угрюмые небеса. Эдалин, решив, что её не услышали, вновь принялась ворчать:

– Знаете, Района неплохая. Просто одинокая.

– Она всегда была одной? – Фланаган повернулся к собеседнице. Изольда, по-прежнему угрюмая, шагала чуть поодаль, скрестив руки на груди.

– Раньше жила с матерью, пока та не скончалась. А так, вы, должно быть, знаете, как ведут себя одинокие женщины. У Районы в этом плане никаких рамок нет, – с заметным отвращением съязвила Эдалин, не отрывая взгляда от магазина. – Что женатый мужик, что больной и старый, да хоть священник – ко всем присматривается.

Она потуже затянула старую кофту, стоило ветру усилиться. Холодным потоком тот вскружил её платье и взлохматил волосы пастыря. Девочка петляла позади, покачиваясь на морозе, словно тонкий саженец. Алистер вновь покосился на ребёнка. Та, поймав его взор, опустила глаза долу.

– Не знаю, мне она показалась девушкой серьёзной.

– Она ведёт себя, точно шлюха, Алистер. От неё за километр несёт табаком. Уж поверьте, я знаю, о чём толкую. Района и к моему мужу лезла, – устало ответила Эдалин. – Будьте с ней осторожны. У этой распутницы, как и у её матери, глаза грязные.

– Как это? – поинтересовался сбитый с толку священник.

– А вы обратите внимание, как она смотрит на вас, и поймёте. Неспроста такая взрослая, а до сих пор в девках ходит. Значит, есть причина, почему замуж не берут.

– Быть может, Района попросту не хочет замуж?

– Какая ж женщина не захочет замуж? Да и чем ещё заниматься на этом острове, если не семью заводить?

– Ну…

Почему-то в голову к Алистеру тут же закрался одиночка с Мори, но отнюдь не Района, а Манус. Возможно, старик был вдовцом, а может, всегда ходил одиноким. Однако занятие он себе нашёл: созерцать на крошечный и пустеющий клочок земли день ото дня с одних и тех же мест – для этого и впрямь требовалось недюжинное терпение. Во всяком случае, Манус делал это столь виртуозно и деловито, что начинало казаться, будто большего ему и впрямь не требовалось. Следовательно, одиноким людям тоже было, чем себя занять.

Путники дошли до ларька. Алистер потоптался у входа, подождав, пока Эдалин с дочуркой зайдут внутрь, а затем последовал за ними. За прилавком на высоком стуле сидела О'Лири и читала газету. К своему разочарованию и одновременно удивлению, пастырь обнаружил, что сигарету продавщица так и не потушила. Над входом звякнул колокольчик – повторно, когда дверь закрылась. Но Района не отвлеклась от чтения.

Её магазинчик внутри оказался ещё меньше, чем снаружи. На угрожающе прогнувшихся полках в тоскливых рядах лежало абсолютно всё, что сносного можно было сыскать или произвести на острове, начиная от старых журналов, заканчивая консервными банками. На стенах рдела высохшая краска, потолок кое-где был смазан чем-то поверх проступающей плесени. В углах уместились мешки с зерном, а у дальней стены мелькнула приколоченная вешалка с вязаными кофтами – точно такими же, как и та, что висела на широких плечах Уолш.

К слову, посетительница хрипло вдохнула и принялась шагать вдоль полок, бросая взгляды на пастыря и периодически улыбаясь. Белесая макушка дочери исчезла где-то под прилавком. Фланаган вновь потоптался, но уже посреди крошечного магазина, где и развернуться оказалось негде. Он уставился на продавщицу, заметив, что в руках та держала относительно свежую газету.

Тёмные озорные витки обрамляли лицо Районы и терялись где-то у черты крепких челюстей и строгого подбородка. Лицо