Дом у кладбища - Джозеф Шеридан Ле Фаню

— И лицо у него так блестит и словно бы влажное, — поделилась мисс Мэг своими наблюдениями.

— Именно так, мисс, это говорит о слабости, — заметил Дейнджерфилд.

— И вы вытирали ему лицо своим платком, когда я заглянула, — продолжала мисс Мэг.

— Да?.. Ха-ха… удивительно, как быстро осваиваешь новое дело. Честное слово, я начинаю думать, что из меня выйдет очень неплохая сиделка.

«Однако какой черт его сюда занес?» — спросила себя мисс Мэг. Как только испуг, вызванный неожиданностью, прошел, она нашла ситуацию странной и смерила мистера Дейнджерфилда недобрым испытующим взглядом.

В ту же минуту наверх поднялась смиренная маленькая миссис Стерк, и джентльмен встретил ее словами:

— Мадам, пока вы были внизу, я не отходил от его постели, и мне кажется, он выглядит чуточку лучше… совсем чуть-чуть — как вы считаете?

— Я молю Бога, сэр, и верю, что когда доктор… — начала миссис Стерк и осеклась, потому что мистер Дейнджерфилд тут же нахмурился и указал на мисс Мэг, которая, по своей привычке, оглядывала сейчас комнату в поисках чего-нибудь любопытного.

— Доктор Пелл сегодня приезжает? — живо спросила мисс Мэг.

— Нет, нет, мадам, — ответил Дейнджерфилд. — Вы ведь не ждете доктора Пелла, миссис Стерк?

— Доктора Пелла?.. А… нет, сэр. Нет, дорогая. — И после паузы она простонала, прижав руки к груди и в отчаянии глядя на Стерка: — Ох-хо. Скорей бы это кончилось.

— Что кончилось? — спросила мисс Мэг.

В тот же миг послышался двойной удар в переднюю дверь. Мистер Дейнджерфилд сурово кивнул миссис Стерк, она вначале встала, широко раскрыв глаза и рот, а потом опять опустилась на стул, словно теряя сознание.

Но наверх явилась служанка и доложила мисс Мэг, что ее матушка с лейтенантом О'Флаэрти ожидает ее на крыльце. Как ни мучило прекрасную Магнолию неутоленное любопытство, она направилась к двери, предварительно присев перед мистером Дейнджерфилдом и поцеловав миссис Стерк; последняя ожила при вести, что вместо Черного Доктора Диллона, несущего футляр с орудиями убийства, явилась всего лишь толстая милая соседка из дома напротив.

Джентльмен в серебряных очках проводил даму в коридор и предложил ей руку, но она отклонила его помощь, оперлась одной рукой о перила, а другой о стенку и запрыгала вниз, одолевая за раз почти целый пролет. Потом от двери холла донесся веселый гул голосов, дверь быстро захлопнулась, и прекрасное видение скрылось.

Вслед ему фосфорически сверкнули из-под бледного лба Дейнджерфилда серебряные очки. Это был недобрый взгляд, и губы Дейнджерфилда сжались очень жестко. Еще мгновение, и он снова был в комнате и смотрел на свои часы.

— Половина десятого, — сказал он спокойным голосом, но на лице его выразилась ярость, — а этот… этот… доктор обещал прийти в девять.

Дейнджерфилд остался ждать; время от времени он обращался к миссис Стерк и служанке, которые занимались подготовкой; говорил он короткими предложениями, выпаливая чуть ли не дюжину слов одновременно. В начале визита он держался церемонно, а теперь принялся отдавать команды таким отрывистым и суровым тоном, что обе женщины пугались.

Пробило десять. Дейнджерфилд спустился вниз и выглянул из окна гостиной. Он все больше терял терпение. Он вышел на улицу. Ему не хотелось приближаться к Королевскому Дому (который располагался у Дублинской дороги), чтобы не столкнуться со своими недавними веселыми сотрапезниками. Добрых десять минут он, накинув один из форменных плащей доктора Стерка, стоял под главным деревенским деревом и обстреливал улицу огнем обоих стекол своих очков — со злым упрямством, бессмысленно и бесполезно. На дороге не сверкали факелы, не слышалось грохота колес, хотя ночь стояла ясная и морозная и звуки разносились далеко.

Если бы кто-нибудь из честных горожан случайно наткнулся под старым темным вязом на эту закутанную, вытаращившую глаза фигуру, он принял бы ее за привидение или за что-нибудь похуже. Мистер Дейнджерфилд выглядел в ту минуту не слишком располагающе.

Мистер Дейнджерфилд был человек сдержанный и никогда не поднимал шума, но ледяное проклятие, вздохом слетевшее с его запавших уст, когда он смотрел в сторону Дублина, было покрепче, чем все громогласные богохульства Доннибрука{201}; когда он вернулся в дом, на его белом лице лежала тень.

— Он не приедет сегодня, мадам, — сказал Дейнджерфилд холодно и кратко.

— О, слава Богу!.. То есть… я так боюсь… я говорю об операции.

Дейнджерфилд молчал, заложив руки в карманы. На его лице, странным образом одновременно и белом и потемневшем, застыла ухмылка. Это был конец. Итак, план его не удался, и доктор Стерк никогда не заговорит?

В половине одиннадцатого надежда покинула мистера Дейнджерфилда. Да, если бы ждали доктора Пелла, все было бы иначе. Но Черный Диллон частных пациентов не имел и пользовался известностью только в больницах. Задержать его не могло ничто, кроме его пороков, а побуждали к поездке в Чейплизод пятьсот фунтов. Он не приехал. Значит, либо ему разбили голову в потасовке, либо он валяется пьяный под столом. И мистер Дейнджерфилд простился с любезной миссис Стерк, распорядившись, если доктор все же приедет, тотчас послать за ним, Дейнджерфилдом, а до его прихода не разрешать доктору что-либо делать.

И мистер Дейнджерфилд молча надел в холле сюртук, захлопнул за собой дверь и некоторое время угрюмым часовым стоял под деревом, обратившись к Дублину. Отец Время не притупил восприятия белоголового джентльмена: не тронул онемелыми пальцами его ушей, не пустил в глаза дыма своей трубки. Зрение Дейнджерфилда было острым, слух чутким, и тем не менее ни огонька, ни звука он не уловил; через несколько минут он повернулся и, как белый призрак, заскользил прочь, к Медному Замку.

Менее пяти минут спустя окна доктора Стерка задребезжали от грохота кареты, раздался бодрый трезвон колокольчика у парадной двери, и доктор Диллон, щеголявший сомнительной чистоты великолепием, в большом запачканном парике, сжимая в костлявой руке трость с золотым набалдашником, ступил на порог. Служанка, которая открыла доктору дверь, испугалась при виде его багрового лица, воздух наполнился запахом пунша с виски. Доктор, сжимая под мышкой футляр с инструментами, пронзил служанку взглядом своих выпуклых черных глаз, спросил миссис Стерк и без церемоний ввалился в малую гостиную. Там он бросился на диван, взгромоздил на него свои худые ноги и запустил уродливую руку под парик, чтобы почесать голову.

Послушайте, как жужжит деревня или гудит город, — какое удивительное разнообразие голосов и чувств уловите вы в этом шуме. Поразительно: достаточно свести вместе совсем немного семей, чтобы получился dubia cena,[71]с полным набором сладких и горьких блюд.