Котерия лжецов - Кейт Вестон

— У меня такое чувство, что после подобного её место в универе накрылось медным тазом, — злорадствует СиСи.

Хьюго так и сияет:

— Честно, я просто безумно рад за нее. Она это заслужила.

— Что там происходит? — Тим лениво выползает из бассейна и направляется к нам.

— ТРУСЫ СНАЧАЛА НАДЕНЬ! — орет Джесс, затем он покорно бредет обратно к своим брошенным шортам и, хвала небесам, натягивает их.

— ОФИГЕТЬ МОЖНО! — Он заглядывает через плечо Джесс прямо в экран. — Я знал, что на выпускном у кого-то были тяжелые наркотики, но никогда бы не подумал на неё!

— Кто это выложил? — спрашиваю я.

— Какой-то аккаунт под никомAnonymous24, — говорит СиСи. — У них в подписках ноль, зато фолловеров уже около двенадцати тысяч. Наверняка все набежали чисто из-за этой фотки, потому что больше там ничего не опубликовано. Ребята явно знают, что делают.

— Да Мадлен в жизни не знала стольких людей! — удивляется Хьюго.

— Ну да, но всем же нравится смотреть, как публично позорят богатую девочку, — резонно замечает Джесс. — Нам в том числе.

— Это даже лучше, чем Рождество! — восхищается Тим. — Никакой религии, зато есть жертвенная индейка!

— Ей конец. Она настолько пустая и заменяемая, прямо ходячее воплощение одноразового пластика, — выносит вердикт СиСи.

— Сайонара11, сучка, — Джесс машет рукой в сторону экрана.

— Я всегда говорил, что она получит по заслугам, — тихо произносит Хьюго, аккуратно проводя пальцем по моей спине вдоль позвоночника.

— Не знаю, ребят… по-моему, нам не стоит так этому радоваться, — говорю я.

Не могу сказать, что крах этой девицы не приносит мне удовольствия, — но я также верю в карму. Если я буду злорадствовать, какую ношу мне придется понести? Будда говорил:

«Прежде чем сказать что-то, пропусти это через трое врат: Истинно ли это? Необходимо ли это? Добро ли это?»

Назвать Мадлен пустым местом и смаковать её позор — это, пожалуй, истинно, но едва ли благородно или необходимо. Нужно найти способ отпустить эту ситуацию, тем более что Будда также говорил:

«Если хочешь летать, откажись от всего, что тянет тебя вниз».

И, откровенно говоря, Мадлен тянула нас вниз сильнее всех. По крайней мере, теперь мы можем навсегда вычеркнуть её из жизни.

— Это всё потому, что ты слишком хорошая, Иви, — заявляет Тим. — Так что я позлорадствую за нас двоих.

— И я! — подхватывает Джесс.

— И я, — соглашается Хьюго, пролистывая комментарии в телефоне Джесс с видом голодного барсука в поисках вкусняшек. — Боже, меня даже немного возбуждает её провал, понимаете?

Он утыкается лицом мне в шею, и я подставляюсь под его губы, пока он спускается поцелуями к ключице.

— Вообще-то здесь присутствуют и другие люди, — тактично покашливает СиСи со своего шезлонга, который делит с Джесс.

— На редкость грязное поведение для старосты школы, — поддакивает Джесс.

— Сколько раз повторять? Я больше не староста. Уже как… дня три, наверное. Всё кончено, забудьте. У меня началась эра плохой девчонки, — глухо отзываюсь я, уткнувшись в плечо Хьюго.

Джесс разражается громким саркастическим смехом, который меня слегка задевает, но я этого и не скрываю.

— Думаю, Мадлен на вечеринку можно не ждать! — замечает СиСи.

— Как и на любую другую вечеринку до конца её дней, — Джесс злодейски поигрывает бровями, словно какой-то мультяшный злодей.

— А что, если это она подбросила те головы? — внезапно спрашиваю я. — Что, если она всё знает, и теперь ей просто нечего терять?

Хьюго, Тим, СиСи и Джесс смотрят на меня с таким видом, словно я только что отвесила им коллективную пощечину. Наконец Хьюго кашляет, нарушая тишину:

— Ну, теперь-то ей точно никто не поверит. У неё нулевой кредит доверия. Кто станет слушать отчаявшуюся наркоманку? — чеканит он. — К тому же, я всё еще считаю, что у нее кишка тонка провернуть такое с головами.

— Хьюго прав, — как попугай, вторит Тим. — Думаю, тебе стоит просто расслабиться и получать удовольствие от её падения. Кончай быть унылой занудой.

— Ладно, уговорили, не буду унылой занудой, — улыбаюсь я.

— Поверить не могу, что наша староста только что применила слово «стручок», — картинно ужасается СиСи, словно хватаясь за свои воображаемые жемчуга.

— Ну, когда это уже прекратится? — вздыхаю я.

— Для меня ты всегда будешь старостой, — Хьюго придвигается ко мне еще ближе.

— Кстати, о птичках: у нас есть еще два часа до приезда гостей, и я считаю, что нам просто необходимо кое-что отпраздновать. — Он проводит по моей щеке пальцем, кожа на котором всё еще слегка сморщена от воды.

— Пожалуй, я бы тоже не отказалась от небольшой сиесты, — отзывается СиСи, теснее прижимаясь к Джесс.

— Ну супер, а мне-то что делать? — дуется Тим. — Может, сообразим на троих, а?

Вместо ответа Хьюго укутывает меня в свое полотенце и, фыркая, начинает щекотать губами мой пупок, а затем подхватывает на руки. Он мчится к дому, неся меня, как драгоценный сверток, пока на его лице играет озорная ухмылка, и с разбегу влетает в столовую.

Он укладывает меня прямо на длинный обеденный стол, осыпая поцелуями: начинает с губ и спускается ниже к шее. Массивное дерево приятно холодит спину, контрастируя с жаром, исходящим от всё еще влажной кожи Хьюго.

— А если нас застукает Бёртон или кто-то из организаторов? — хихикаю я.

— Работа Бёртона — помалкивать и ничего не замечать, а ты здесь — хозяйка дома. Если кто-то и войдет, то тут же выйдет обратно. К тому же, разве элемент риска — это не горячо? — Хьюго подмигивает мне. — Я всегда считал, что этот стол используют непростительно редко…

— Ну, раз уж ты об этом заговорил… — Я запускаю пальцы в его волосы. Он гипнотизирует меня взглядом, пока его рука мучительно медленно и дразняще скользит по моему животу вниз, к плавкам от бикини.

Он едва касается края ткани и замирает. Я мысленно умоляю его не останавливаться. Хьюго на секунду улыбается мне, целует в живот и одним плавным движением сдергивает плавки. Я откидываюсь на прохладную столешницу, пытаясь раствориться в моменте, но из головы никак не идет Мадлен и то, что случилось на выпускном. А когда в проеме французских окон я замечаю Тима — одинокого, несчастного, стоящего у бассейна опять абсолютно догола, — в глубине живота начинает ворочаться тяжелое, липкое чувство вины.

Глава 7

Над Д'Олобелль начинают сгущаться сумерки — близится время начала вечеринки. Последний час у ворот полным-полно народу. И ведь абсолютно каждый из этой толпы может оказаться тем самым человеком, который подбросил отрубленные головы. Человеком, который явно знает наш секрет.