Дом у кладбища - Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Конечно, сэр, — отозвался Стерк и умолк.

Выждав немного, Лоу продолжал:

— Я имею в виду, доктор Стерк, убийство мистера Боклера. Его, по вашим словам, совершил тот самый Чарлз Арчер, который напал на вас в парке.

— Да, сэр, — ответил Стерк.

— Это преступление, виновным в котором признали лорда Дьюнорана.

Стерк, чуть заметно кивнув, пошевелил губами.

— И, если помните, доктор Стерк, вы сказали вчера, будто собственными глазами видели, как Чарлз Арчер совершил это убийство.

Стерк не без труда поднес руку ко лбу, шевельнул губами и смежил веки. Казалось, он молился — возможно, так оно и было, — поэтому его не прерывали; вдруг он заговорил тихим, подавленным голосом, спотыкаясь едва ли не после каждого слова:

— Чарлз Арчер. Другого такого лица я не встречал — оно всегда передо мной. Это был человек, по общему мнению, опасный, к тому же закоренелый развратник; считалось, что он способен на все, хотя обвинить его, собственно, было не в чем — разве только в дуэлях со смертельным исходом; однако поединки велись по правилам. До того как увидеть его здесь, я встречался с Арчером трижды. На скачках в Ньюмаркете за игрой в кости — это раз; далее, во время поединка с красавцем Лэнгтоном, и, наконец, я видел, как он убил мистера Боклера. Я видел это воочию!

Доктор подкрепил свои слова ужасающим проклятием.

— Я лежал в небольшой комнатке, смежной со спальней, где находился мистер Боклер. У меня был тяжелый перелом, и я пребывал в полусне под действием опиума. Все это до крайности странно, сэр. Я видел все, что произошло. Видел, как Арчер нанес удар Боклеру. Не задавайте мне вопросов, меня это утомляет. По-моему, в руках у него был кинжал. Или короткий штык. Я расскажу обо всем — только не сразу.

Стерк отхлебнул вина, разбавленного водой, и отер губы платком, зажатым в прыгающей руке.

— Я никогда об этом не рассказывал, потому что и не мог рассказать. Эти пять минут выпали у меня из памяти начисто: очнувшись, я уже ничего не помнил. Вмешаться я был не в силах. Мной овладела, по-видимому, каталепсия. Говорить я не мог, но видел зорко, как рысь, и слышал малейший шорох. А наутро, когда проснулся, в голове и следа не осталось. Я и не понимал, что храню в себе тайну. Все внутри меня до поры было заперто на замок. Наверное, воспоминания должны были вырваться наружу, стоило мне только повстречать Чарлза Арчера. Когда я впервые увидел его здесь, в доме генерала в Белмонте… С годами он переменился, одет совершенно иначе, но все равно. В самом виде его я почувствовал что-то роковое. Поделать я ничего не мог, но голова не уставала работать, пока… пока…

Стерк застонал.

— Повремените, — вмешался Тул, — спешить некуда, вам нельзя переутомляться. Постойте, отдохните минутку.

Тул заставил Стерка проглотить еще немного вина, пощупал пульс и, встав у больного за спиной, мрачно покачал головой.

— Ну что? — тускло спросил Стерк.

— Немного неровный, вот и все.

— Так вот, — помолчав, Стерк возобновил свой рассказ, — пока однажды ночью меня вдруг не осенило, не знаю даже, спал я или нет. В одно мгновение мне сделалось все совершенно ясно. Словно из книги была вырвана страница — и вот ее, после многих лет, вернули на место.

Стерк издал мучительный стон, запоздало взывая к Небу, чтобы оно не раскрывало ему вновь эту тайну.

— Да, сэр, словно вырванная страница. Пропажи и не хватились, а она опять тут как тут, ясная и отчетливая, от первой и до последней буквы. И вот, сэр, я сообразил тогда, что карать преступника по прошествии стольких лет уже бесполезно, и… и по глупости дал ему понять, что узнал его. Нехорошие предчувствия были у меня с самого начала. Думаю, это мой ангел-хранитель меня предостерегал. Но что толку теперь об этом рассуждать? Вообще запугать меня не так-то легко. И мне представлялось, что он почище всякого смертного — почти… почти как сам Сатана — и мне с ним ни в какую не совладать. Будь я умнее — оставил бы его в покое. А теперь сокрушаться поздно. Чему суждено быть — то и случилось. Я был слишком прямодушен — это моя манера — и не стал скрываться, а он… он, как видите, решил от меня избавиться. Он попытался отнять у меня жизнь, сэр, и я думаю, он ее у меня отнял. Мне никогда не подняться с этой постели, джентльмены. Со мной все кончено.

— Ну-ну, доктор Стерк, не надо так говорить, вечером приедет Пелл, да и Диллон, может быть… Впрочем, не уверен, захочет ли Пелл с ним… Но мы вместе раскинем мозгами — и будь я проклят, если снова не поставим вас на ноги.

Стерк плотно сжал губы; черты его грубого, измученного лица слегка подрагивали, а из-под сомкнутых век выкатилась слеза, потом другая.

— Я… я немного взволнован. Ничего, это сейчас пройдет. Я бы хотел повидать детей, если они близко, вот и все — повидать не откладывая.

— Я уговорил прийти Пелла. Особой необходимости, впрочем, в этом нет, это вам хорошо известно, но он уже побывал тут раньше, не годится его обижать: завтра он вас посмотрит.

— Благодарю вас, сэр, — произнес Стерк тем же отрешенным тоном.

— А теперь, сэр, — заговорил Лоу, — если позволите, я должен придать вашему заявлению форму письменного показания. Как видите, дело это самой что ни есть чрезвычайной важности. Ваши показания в точности согласуются с теми, что мы получили из другого источника — ни в коем случае нельзя, сэр, прятать ваше сообщение под сукно.

Тулу показалось, что к запавшим щекам Стерка прилила слабая краска, и он поспешил с разъяснением:

— Нам очень желалось бы, доктор Стерк, получить возможность безотлагательно выступить в защиту лорда Дьюнорана. Меры должны быть приняты незамедлительно. Дело это очень давнее, нельзя терять ни минуты, и вот почему мистеру Лоу не терпится черным по белому занести ваши слова на бумагу.

— И скрепить показания присягой, — добавил мистер Лоу.

— Хорошо, присягу я принесу, — сказал Стерк тем же безразличным тоном.

Тут вошла миссис Стерк, и доктор Тул дал санкцию на порцию куриного бульона в полдень (не более двух столовых ложек) и повторную порцию в половине второго, когда он рассчитывал вернуться обратно. У выхода доктор, напустив на себя самый веселый и непринужденный вид, постарался, насколько возможно, вселить в миссис Стерк прочную уверенность в будущем. Мистер Лоу же, обратившись к ней с просьбой принести еще перьев и бумаги, спустился вниз дать своему слуге кое-какие указания. В холле его перехватил Тул. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто за ними не следит, он поманил судью в угол и вполголоса проговорил:

— Пульс чуточку учащен — не слишком сильно, но все же мне не очень нравится — слишком жесткий, а чего нам следует опасаться, так это воспаления. И потом, он так чудовищно ослаб, дорогой сэр, нужно давать ему вино и прочее, иначе он погибнет от истощения. Как видите, случай в высшей степени прискорбный.

Шагнув к двери, доктор громко крикнул: «Ждите меня в половине второго!» — потом поманил к себе мальчонку, стерегущего лошадь; спускаясь по ступеням, он успел еще проинструктировать мистера Лоу, как поддержать силы больного, если того чересчур отяготит рассказ; взобравшись на своего скакуна, он послал воздушный поцелуй и помахал шляпой миссис Стерк, которая выглядывала из окошка Барни, после чего отправился наконец в Дублин.