Белый город. Территория тьмы - Дмитрий Вартанов

Был вечер, солнце почти скрылось, оставив по забывчивости после себя красный закат. Дима почему-то сидел на дереве, окно второго этажа было в полуметре от него. Он присмотрелся, Юлина спальня была освещена светом розового ночника. Женщина, обнажённая, стояла у зеркала и расчёсывала свои пшеничные волосы.

Дом неожиданно осветил свет фар откуда-то подъехавшего чёрного автомобиля. Из него вышли трое, опять-таки в чёрных костюмах и шляпах; шляпах, весьма похожих на головной убор чёрного маньяка с мечом. В общем, сплошная чернь. Они неспешно подошли к двери. Один из приехавших достал из кармана связку ключей.

– Эй, мужики, вы куда без стука прётесь? – крикнул сиделец на дереве.

Трое, не отреагировав на окрик, открыли дверь. Диман попытался слезть с дерева, но острый сучок, зацепившись за отворот куртки, не позволил ему это сделать. Пока он, лихорадочно дёргаясь, силился освободиться от окаянного «капкана», чёрная тройка вошла в дом и закрыла за собой дверь. Юля, ничего не подозревая, продолжала расчёсываться. Дима, выгнувшись на ветке, дотянулся до окна и сильно постучал. К его глубочайшему удивлению Юлия не обернулась. Он стал долбить сильнее, но она будто ничего не слышала. Тогда он, размахнувшись, резко ударил кулаком по стеклу. Стекло сказало: «Бом!». Руке стало больно. Не обращая на эту боль внимания, он долбанул со всей дури. Стекло ещё громче сказало: «Бом-м-м!». Рука взвыла от боли. Юля почему-то опять ничего не услышала. Он в бессилии смотрел в окно и ждал, когда нежданные гости войдут в спальню. Они вошли, Юля обернулась, губы её что-то безмолвно произнесли, всё было точно в немом кино. Один из тройки подошёл к ней и, вперив наглый взгляд, стал говорить. Женщина наотмашь ударила его по лицу. Шляпа с головы мужика слетела, он быстро поднял её и судорожно водрузил на место. Тогда она отвернулась и продолжила укладывать волосы. Немое кино продолжалось. Мужчина достал из отворота пиджака букет ярко-красных тюльпанов и положил его возле зеркала. Юлия взяла цветы и швырнула в лицо человеку в костюме. Тюльпаны, словно в замедленной съёмке, разлетелись по комнате брызгами раскалённой лавы. Как она была прекрасна в этот момент. Её груди, её соски, её волосы и глаза, её точёные руки и стройные ноги, возможно, бесстыдные в своей наготе, были не по-земному восхитительны. Юля ещё что-то коротко сказала и указала рукой на дверь, но чёрная тройка никак не отреагировала. Тогда женщина, сняв с шеи гайтан с образом Богоматери, принесённый в том сне Диманом, вытянула его перед собой и шагнула вперёд. Мужчины пригнулись и, пятясь, буквально выскочили из спальни. Через мгновение они уже были в машине. Та, взревев, словно раненый зверь, рванулась с места и исчезла в наступающих сумерках.

Кинозритель Диман бездарно сидел на дереве. Ситуация наполнилась абсурдом и нелепостью ещё более после того, как «деревянному сидельцу» удалось перекинуть ногу, и он попытался спрыгнуть на землю. Это ему почти удалось, но именно почти… в самый последний момент острый сучок ещё более цепко прихватил его, буквально поймав за шкирку. Побратим белого Счастья, как кукла из сказочной труппы Карабаса Барабаса, беспомощно повис в трёх метрах от матушки земли.

– Что, боец, не удалось стать героем? Мало того, что чуть не поломал руку об оконное стекло, теперь вот висишь, как Пьеро, на крючке иль вобла при копчении. Хорошо хоть во сне, и никто не видит этого позорища. Однако висеть в такой позе и во сне не очень солидно. А вот теперь по законам комедийного жанра должна выйти Юля. Начинаю отсчёт: один, два, три…

Дверь в доме открылась… Вышла белая красавица, кошка.

– Привет, моя прелесть.

Прелесть равнодушно посмотрела на беспомощно болтающегося на дереве красавчика человеческой породы и стала изящно умываться.

Поняв, что помощи ждать неоткуда, Дима попытался дотянуться и зацепиться за ближайшую ветку, но та была далековато. Он сделал попытку раскачаться. За спиной раздался интересный звук – «крык». Он качнутся ещё интенсивнее, «крык» стал громче; ещё сильнее, «крык» прибавил в громкости; совсем сильно и амплитудно, «крыка» больше не было, зато пришло ощущение свободного падения. Он часто летал в своих снах, особенно в детских, но не так позорно и бесперспективно. От контакта с землёй его спасло пробуждение.

Дмитрий встал, надел тапочки и прошёл на кухню, хотелось пить. Часы показывали три ночи. Он взялся за ручку холодильника и поморщился от боли. Костяшки правого кулака были припухшими. Пощупал их, ничего серьёзного – ушиб, но весьма болезненный. Подсознание передало сознанию весь сон до мельчайших подробностей.

– Нечего было взбираться на дерево. Разумнее и удобнее в двери входить, а не в окна глазеть. Тогда бы не пришлось висеть в виде карабасовской марионетки на крючке.

– Учту. В следующий раз явлюсь в образе черепашки ниндзя, всех одолею и победю… побежду..,

Попив холодного квасу, «черепашка» лёгла спать. Сны обиделись на неловкого, бестолкового Димана и больше в эту ночь не приходили, а если даже и приходили, то незаметно для недотёпы с «крыком»…

«Я приглашаю вас в ад!».

Утром Дмитрий сквозь сон слышал, как Тося неторопливо хозяйничает на кухне. Хорошо было вот так лежать и сквозь дрёму осознавать, что бежать никуда не надо, неотложных дел нет, они отодвинуты на пару недель. Но запах ароматного кофе и бутербродов неумолимо зазывал на кухню. Дима встал и прошёл в ванную. Настроил воду на приятную теплоту и, глядя в зеркало, принялся чистить зубы. Идиллию общения с самим собой, пусть даже и несколько по-утреннему помятым, нарушила уже порядком надоевшая башка чёрного маньяка в шляпе. Судя по отражению в зеркале, он стоял позади и, прищурившись, курил. Смолить в тесной ванной, да ещё с раннего утра, до завтрака! Кощунственно и неприемлемо ни при каких обстоятельствах! Возмущению и негодованию Димы не было предела, и даже не от самого факта мистического вторжения в тесное пространство, а именно от этого смачного, беспардонного курения. Он повернулся, чтобы выразить свое недовольство… В ванной никого не было, но сигаретный дым остался. Радужное димановское настроение помахало ему рукой и скрылось в табачном облаке. Тем не менее, он повернулся к зеркалу и продолжил свой утренний моцион. Курящая голова появилась вновь.

– Не верти харей, как филин, члвк! – произнёс чёрный меченосец сквозь зубы, не вынимая сигареты. – Я не видел более глупых и назойливых особей твоего племени. Куда ни сунься, там ты со своим облезлым животным. Вечно шастаешь, даже по ночам, там, где тебя не ждут,