Бездна - Николас Биндж

приседает и хватает оружие, заправляя его за спину в брюки. Холодный металл посылает дрожь вдоль позвоночника. Вёрджил стоит к нему спиной, не умолкая. — И всё же вместо того, чтобы облегчить жизнь, для большинства на планете она измеримо стала тяжелее. В глобальном севере производительность труда практически не росла с семидесятых. Большинство домохозяйств теперь содержат два человека, работающих полный рабочий день, — просто чтобы свести концы с концами. Да, это стало необходимостью — в отличие от ситуации пятьдесят лет назад. Многие вынуждены работать на нескольких работах, в более долгие часы — при том что технологии позволяют сделать больше за то же время. Производительность должна была взлететь до небес — но как-то так получается, что все работают всё тяжелее и тяжелее. Результат — уравнение с огромным пропущенным числом. Куда всё это уходит? Если это не вкладывается обратно в людей — куда уходит вся эта производительность?

Джо пожимает плечами — теперь ему немного спокойнее с пистолетом за поясом, хотя он понятия не имеет, как им пользоваться.

— Наверное, поэтому миллиардеров больше, чем когда-либо. Неравенство доходов, да?

Вёрджил кивает, энергично тряся пальцем.

— Именно об этом я и думал. Распространённая мысль. И я посчитал. Сделал математику. — Он листает к следующей странице — та покрыта почти нечитаемыми уравнениями. — Но цифры не сходятся. Количество миллиардеров — при всём их чрезмерном потреблении — даже близко не объясняет чудовищный рост производительности. Это как… нечто, чего мы не видим и о существовании чего понятия не имеем, высасывает человеческий род досуха, точно вампир. Что-то выкачивает из нас всю производительность, заставляя нас работать всё тяжелее как вид — а никто из нас не понимает, что это.

Джо смотрит на математику на доске перед собой.

— Это… весьма серьёзная гипотеза.

Вёрджил качает головой.

— Не гипотеза. — Он снова хлопает по флипчарту. — Доказано.

— Так что же это?

— Кто знает? — отвечает он. — Я знаю лишь, что оно существует. Оно обязано  существовать. Цифры не врут. Это дело моей жизни, молодой человек, и я в конце концов проследил его — в итоге — до этого здания. Сюда. Что-то сидит в самом сердце Ponos и питается жизненными соками всего нашего вида — и не отпускает.

Джо не в состоянии осмыслить весомость этого утверждения. Всё это слишком много, слишком абсурдно. Он не может сосредоточиться ни на какой этой чепухе о поддельных системах безопасности, неэффективности и производительности. Он думает только о пуле, вошедшей в голову Тордана.

Но мелкие детали цепляют его — почему Тордан вообще оказался в комнате, куда его послали за бумагой? Почему женщина на другой стороне офисной двери не слышала его, даже когда он кричал? Как WellBot оказался на его телефоне?

Ему нужно узнать больше — хотя бы затем, чтобы не закончить, как Вёрджил перед ним, или как Хильда внизу. Нет — ему нужно выбраться из этого здания и пойти домой. Он вдруг остро, всем существом хочет снова увидеть маму. Извиниться перед ней за то, что не был на связи. Обнять её.

Старинный компьютер на столе рядом с ним громко пингует — он отскакивает.

— Что это? — требует Вёрджил.

— Компьютер, — говорит Джо, отступая от него. — Он просто—

— Он не должен этого делать, — бормочет Вёрджил, подходя. — Он не должен мочь… О чёрт.

Джо наклоняется прочитать.

На экране — единственное сообщение от WellBot.

Нашёл вас.

Два слова падают в желудок Джо, как наковальня.

Вёрджил ругается и бросается к двери, лихорадочно работая с комплексом замков.

— Нам придётся разделиться. Ему нужен я, а не ты. Ты незначителен.

— Я не—

— Заткнись и слушай, если хочешь выбраться живым. Думаю, у нас три минуты, может, меньше. — Он смотрит на часы, щёлкает второй замок и переходит к третьему. — Тебе нужно найти в этом здании другого человека — с кем поговорить. Вот как оно тебя берёт. Не оставайся один. Если ты не с другим человеком — оно заставляет тебя забыть. О жизни там. О людях.

— Но здесь никого нет—

Вёрджил разворачивается и хватает его за плечи.

— Никаких электронных коммуникаций. Никаких смс. Никаких писем. Только живое общение. Ты понимаешь?

— Я… да. Но тут пусто.

— Не так пусто, как кажется, — отвечает он, поглядывая на часы. — Чёрт. Две минуты. — Он бросается к шкафу и начинает рыться в бумагах. Сердце Джо колотится.

— Да. На третьем этаже был мужчина, — говорит он торопливо. — Он—

— Третий этаж? — Вёрджил едва не кричит, разворачиваясь к нему. — Ни при каких обстоятельствах, никогда-никогда не ходи на третий этаж. Даже если тебе покажется, что от этого зависит твоя жизнь, — понимаешь?

— Д-да.

Вёрджил