Порождённые бездной - Тая Север

уличной мойки, я торопливо смыла с рук и лица, холодной водой, грязь и частичку собственного достоинства. Хорошо бы знать, где получают форму… Придется дождаться Рыжика и расспросить его.

Я вошла в столовую первой. Воздух пах затхлой кашей и подгорелыми сухарями. Взяв поднос, я молча направилась к нашему столу у мусорного бака. Есть я не стала — лишь уставилась на стол, ожидая Келена. Его присутствие сейчас было единственным, что могло хоть как-то поднять мне настроение.

Еда здесь была до жути однообразной — серая каша, безвкусная похлёбка. Но какой ещё она могла быть? Поля, что кормили империю, давно выжжены монстрами, скот убит или уведён в туман. Сама земля была отравлена. Мы все уже были заражены этой гадостью, вдыхая её с каждым глотком воздуха, выпивая с каждой каплей воды. Оставалось лишь гадать, доживёт ли кто-нибудь из нас, обычных смертных, до седых волос. В отличие от «Избранных» — тех, кого бездна коснулась иначе, одарив силой, непонятной и пугающей.

Аппетита не было вовсе. Я понимала, что нужно есть, чтобы держаться на ногах, но комок из стыда и гнева стоял в горле.

Наконец, мучитель на плацу начал отпускать своих измождённых жертв. В столовую повалили разные отделения, и скоро среди них я заметила знакомые — и недружелюбные — лица Десятого.

Келен, быстро прихватив поднос, уселся рядом. Его лицо было чистым — видимо, он сумел устоять и не шлёпнуться в грязь, как я. Возможно, этот веснушчатый парень был куда сильнее, чем казалось.

— Эн, — его голос прозвучал непривычно серьёзно, и моё имя на его устах показалось странным, словно он с трудом выдавил его из себя. — Что от тебя хотел тот парень?

Я усмехнулась. Неужели это единственное, что его сейчас беспокоит?

— Который?— подразнила я, наслаждаясь тем, как его лицо заливается румянцем. Ну точно прямо как солнышко.

— Тот, из Первого отделения! Ну, ты поняла, о ком я, — он с силой ткнул ложкой в свою кашу, и брызги серой жижи упали на стол.

— А, Единичка. — Я пожала плечами, делая вид, что это пустяк. — Предложил прогуляться после отбоя.

— Ты согласилась? — он уставился на меня, и в его глазах читалась неподдельная тревога.

— Ещё нет. Вообще, я хотела погулять с тобой, — солгала я, мило улыбнувшись. Его щёки вновь вспыхнули, и он опустил глаза в тарелку.

 

— Правда? — в его голосе прозвучала робкая надежда.

— Да. Мне нужно, чтобы ты постоял на карауле, пока я принимаю душ.

Улыбка мгновенно сползла с его лица, сменясь пониманием и обидой.

— Конечно, —он кивнул, снова глядя в кашу. — Я и сам хотел предложить.- его тон выдавал разочарование, но и готовность помочь.

— Вот и славно, — пробормотала я, но в воздухе уже висел тяжёлый, невысказанный вопрос.

— Может, всё-таки подумаешь насчёт извинений перед Даосом? — Келен отпил из стакана мутную жидкость, похожую на чай. — Неужели тебе хочется продолжать эту войну? Мне кажется, это неразумно.

Горькая усмешка подкатила к горлу. Война. Он называл это войной, как будто у нас был выбор.

—Я не стану перед ним извиняться, — голос мой прозвучал тихо, но с той самой сталью, что прорезала все внутренние сомнения. — И ты не сможешь меня уговорить.

В этот момент пространство за нашим столом сдвинулось. Единичка бесшумно опустился на скамью рядом со мной, пододвинув свой поднос так близко, что края их столкнулись с глухим стуком. Мне показалось, что гул голосов в столовой на мгновение стих, уступив место напряжённой тишине.

— Ты что слепой? Здесь занято, — голос Рыжика прозвучал резко, с неприкрытым раздражением.

— Разве? — Единичка медленно повернул к нему голову, и в его глазах не было ни злости, ни насмешки — лишь холодное, безразличное превосходство. — Как видишь, мне нашлось местечко.

Затем его взгляд снова утяжелился на мне.

—Ты подумала? — спросил он, полностью игнорируя Келена.

— Подумала, — я быстро схватила сухарь, пытаясь создать барьер из еды. — Но сегодня у меня планы.

Намёк был прозрачен, как стекло: Отстань.

Он не отстал.

—Так отмени их, — заявил он просто, как констатацию факта, и принялся за еду с видом человека, который знает, что его слово — закон.

Я чуть не подавилась от наглости.

— Чего ты хочешь от неё? — снова встрял Келен, его голос дрожал от подавленной ярости. — Она не хочет никуда с тобой идти!

Его попытка защитить меня вызвала у меня улыбку. Это было так же трогательно, как и бесполезно.

— Умолкни, — бросил ему Единичка, даже не удостоив его взглядом. В его словах было столько презрительного высокомерия.

— Эй, не говори с ним так! — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

Его чёрные, идеально очерченные брови медленно поползли вверх. В глазах читалось не столько удивление, сколько насмешливое разочарование.

— Только не говори, что ты с этим рыжим недоразумением, — он театрально схватился за грудь, изображая сердечную боль. — Не огорчай меня так.

Позёр.Великолепный актёр в этом цирке уродов.

— Да, она со мной. Какие-то проблемы? — Келен насупился, сжимая кулаки на столе. Меня уже до тошноты достали их перепалки.

— А ты сам подумай, — Единичка повернулся к нему, и его голос стал сладким, как яд. — Здесь двести пятьдесят шесть новобранцев, поступивших на военную подготовку. Из них — только одна девушка. И, какая удача, не дурна собой. Как думаешь, у тебя есть шансы?

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Я была не человеком, а костью, брошенной в середину голодной, воющей стаи. И это ощущение было отвратительным.

— Ну, как можешь заметить, ты ей тоже не особо интересен, — Рыжик снова перевёл взгляд на меня. Они спорили, как дети, не способные поделить игрушку.

— Достаточно! — мой голос прозвучал резко и громко, заставляя обернуться даже соседние столы. Я встала, и скамья с грохотом отъехала назад. Оба они замолчали и уставились на меня — один с обидой, другой с холодным любопытством. — Вы оба — кретины.

Я развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Плевать. Я сама найду, где получают эту чёртову форму. В данный момент Рыжик бесил меня ничуть не меньше, чем этот самодовольный Единичка. Одиночество внезапно показалось куда более безопасной и предсказуемой компанией, чем эти двое