Меч Черный Огонь - Джеймс Логан

могла бы удержать тебя в вертикальном положении, если бы ты заснул в ней. Ночи, проведенные на промерзшей земле. Боли в животе от ужасной еды. И бесчисленные часы скуки, перемежающиеся моментами ужаса. — Генерал покачал головой. — Но, клянусь яйцами Брандура, нет лучшего способа провести свою жизнь.

Лукан мог придумать много других способов, но решил, что лучше промолчать. Он тоже мог подумать о том, как бы он предпочел провести этот вечер, но не мог отрицать, что рассказ генерала вызвал у него интерес. Он ничего не знал о кланах и их владениях, кроме слухов и очертаний на старой карте своего отца. «Я полагаю, вы также видели много сражений с северными кланами?» — подсказал он.

— Да, — ответил генерал, его грудь раздувалась от гордости. — Я участвовал в пяти кампаниях против этих татуированных дикарей.

Лукан мало что знал об отношениях Корслакова с кланами — только то, что они сражались на протяжении веков, с тех самых пор, как Корслаков начал экспансию на север, во владения кланов, богатые драгоценными камнями, минералами и всем тем, что заставляло мужчин в дорогих одеждах радостно потирать руки. Без сомнения, все было гораздо сложнее. Но, вероятно, ненамного.

— Я имел честь руководить двумя последними кампаниями, — задумчиво продолжил генерал. — Первая была великолепной. Освобождение Дозора Длинного Рога, героический бой в арьергарде при Горлышке Иглы, а затем сам король Скал преклонил колени у моих ног — моих! — Он удивленно покачал головой. — Дни славы, мальчик. Дни славы.

Лукан не был уверен, что было бы много славы в том, чтобы украсть землю у людей и убить их, когда они возражали, но подумал, что об этом тоже лучше промолчать.

— А вторая кампания?

Выражение лица генерала помрачнело.

— Лучше нам об этом не говорить.

— Прошу прощения, — сказал Лукан, — я не хотел совать нос в чужие дела. — Но генерал, казалось, не слышал его. Взгляд мужчины был отстраненным, как будто он смотрел куда-то в глубь прошлого, его кулаки были сжаты так сильно, что руки тряслись, костяшки пальцев побелели. — Генерал? — подсказал Лукан.

Разин моргнул, напряжение покинуло его тело.

— Выпьешь? — спросил он, и его седая борода расплылась в улыбке. Он повернулся, подошел к шкафу, стоявшему у стены, и открыл деревянные дверцы, за которыми в свете камина поблескивали бутылки. — Может быть, у меня и осталось совсем немного, мастер Дюбуа, — сказал генерал, обводя рукой скудно обставленную комнату, — но что это за мужчина, если он не может предложить гостю приличной выпивки? — Он посмотрел на бутылки. — Вы из Центральных земель, не так ли?

— Да. Родился и вырос в Парве.

— Город песен, — прокомментировал Разин, скривив губы. — Вы слишком мягкотелы, жители Центральных земель. Слишком любите музыку, танцы и безделушки. Но вы делаете чертовски хорошее вино.

— Это мы умеем.

Бутылки звякали, когда толстые пальцы Разина перебирали их.

— Раньше у меня была бутылка красного парвана, но, кажется, я ее продал.

— А как насчет бронзового или серебряного парвана? Мы тоже производим хороший ликер и крепкие напитки.

— Нет, но… ага! — Мужчина торжествующе поднял бутылку. — У меня есть немного золотого парвана, если тебе он понравится.

На самом деле это было не так — отец Лукана был неравнодушен к бренди, но сам он никогда не пил его, предпочитая виски или джин. Тем не менее, генерал, казалось, был рад, что нашел бутылку, и Лукан почувствовал, что с его стороны было бы непростительной ошибкой попросить что-нибудь другое. «Превосходно», — ответил он, выдавив улыбку.

Разин налил две порции бренди. «За твое здоровье», — сказал он, протягивая Лукану его бокал.

— И ваше, — ответил Лукан, касаясь своим бокалом бокала генерала. Он сделал глоток и, прежде чем проглотить, подержал бренди на языке. — Очень приятный, — одобрительно сказал он. — И гораздо вкуснее, чем то, что подавали на приеме у леди Вальдезар.

— Ха! Еще бы! Мне вообще не понравилась та зеленая дрянь.

— Я помню. Вы вылили ее в кусты.

Генерал расхохотался, и громкий раскатистый звук наполнил комнату.

— Я так и сделал! Клянусь яйцами Брандура, в тот вечер я был под кайфом. Это был единственный способ пережить эти утомительные вечера. Особенно когда все эти надушенные принцы отказали мне в деньгах, которые я искал. — Выражение его лица помрачнело. — И моя месть умерла вместе с этим отказом.

— Месть? — подсказал Лукан.

— Да. Месть Орловой. Месть Совету Ледяного Огня. Месть всем им.

Орлова. Это имя пробудило в памяти их разговор в саду леди Вальдезар.

— Вы что-то говорили об Орловой, которая украла вашу победу, — сказал Лукан, сделав паузу, пока генерал допивал остатки своего напитка, его пальцы крепче сжимали бокал. Он чувствовал, что продолжать расспросы — все равно что тыкать палкой в разъяренного медведя, но не смог удержаться. Он точно знал, что за этими словами стоит интригующая история. — Что именно она сделала?

— Орлова все испортила своими проклятыми интригами! — с неожиданной яростью рявкнул Разин. — Моя вторая кампания должна была обеспечить нам контроль над владениями кланов на целое поколение, но она возложила все это на алтарь собственных амбиций. Битва на Черном Льду была моей победой, а не ее! Но кровопролитие в Проходе Котлов — нет, нет, нет. — Он погрозил пальцем. — Это все она виновата. Я, конечно, взял ответственность на себя. Это был мой долг, понимаешь? Но именно некомпетентность Орловой стала причиной этой бойни. И иногда я спрашиваю себя… — Он оскалил зубы, как волк. — Я спрашиваю себя…

— Что?

На мгновение показалось, что Разин поделится мыслью, которая им овладела. Вместо этого он вздохнул и отмахнулся от вопроса.

— Это не имеет значения, — ответил он, выдавив улыбку. — Что сделано, то сделано. Все кончено.

Это еще далеко не кончено, подумал Лукан, но промолчал. Что бы ни случилось во время той второй кампании, это преследовало генерала — опустошило его и наполнило яростью, которая привела его на другой конец Старой империи в поисках единственного лекарства: мести. Но мести за что? Этот вопрос следовало отложить до другого раза. Лукан почувствовал острую симпатию к Разину, когда генерал налил себе еще выпить. Было легко представить, как он расхаживает по этой самой комнате, разглагольствуя о несправедливостях прошлого и напиваясь до беспамятства каждую ночь. Он предположил, что генерал хотел, чтобы его компания потчевала его историями о войне. Теперь он спросил себя, не хотел ли этот человек просто отвлечься от них. В таком случае я рад услужить.

— Недавно я сам пережил некоторое несчастье, — сказал Лукан. — Меня ограбил Грач.

— Кто?

— Грач, — повторил Лукан, уже жалея, что заговорил на эту тему. — Вор, который носит