Тело - Сергей Юрьевич Михайлов

– Николай, запомни – Валя Никитина. Нашли в девять двадцать. Смерть наступила недавно, она еще полностью не остыла.

Он не понял, зачем она это ему говорит, но сразу закивал – да, запомню.

– Это понадобиться для протокола. Потом. Когда будет расследование.

Колька опять кивнул. «Ну, да, конечно, раз есть мертвые, значит, будет милиция и все остальное». Он упустил тот момент, когда вожатая изменилась. Когда из испуганной обычной девушки Риты, она снова превратилась в Маргариту Семеновну. Ничего не боящуюся, и уверенную в себе. Хотя та обычная девушка была ближе и понятней, но вот эта – смелая и деловая, ему нравилась больше. Глядя на то, как она уверенно действует, он почувствовал, как уходит та безысходность, что он почувствовал ночью. К нему возвращалась надежда, что теперь все будет хорошо, и они выпутаются.

Тем более день разгорался не на шутку летний. Сегодня явно произойдет перелом с весны на лето. Это чувствовалось по всему: солнце грело, словно уже июнь в разгаре; зелень вокруг стала, как будто ярче; и даже свежий утренний ветерок лишь ласково холодил лицо.

И в этот момент, словно чтобы показать ему, что он зря расслабился, они и нашли тело. Первым его заметил он, Колька. И сначала не понял, что это. В разросшемся кусту ивы, темнел непонятный ком. Он сразу понял, что это не лесное: не дерево, и не зверь. И цвет и форма не соответствовали. Черно-красных пней или косуль не бывает. Он тронул вожатую за руку, и показал на странную вещь.

– Видите?

Сейчас это разглядела и она. Колька уловил, что девушка слегка побледнела, но голос ее звучал по-прежнему уверенно.

– Пошли, посмотрим.

Лишь когда они подошли ближе, он понял, что это. И не поверил сначала. Ведь, он почти уверился, что сегодня все наладится. Все будет хорошо. Но впереди, в кустах явно находился труп. Ему понадобились секунды, чтобы осознать это. Не может живой человек так странно застрять в кусту и не шевелиться. Девочка практически висела на ветках. Ноги были на земле с одной стороны, а с другой стороны, за наклонившимся кустом, волосы почти касались земли. Внизу под ними лежала красная вязаная шапочка. По ней, Колька и узнал, кто это. Валька, почти соседка – их дом через два дома от Колькиного.

Если бы не Маргарита, Колька ни за чтобы не полез вытаскивать труп. Но девушка не оставила ему выбора. Она быстро пробралась через кусты и приказала:

– Иди сюда. Помогай.

Они вытащили Вальку на тропинку, и вожатая занялась ей. Кольке сразу было понятно, что все это зря, нечего там щупать пульс и прочее. Валька была мертвее мертвой. Совсем недавно, еще полгода не прошло, умерла его бабушка. Все это происходило при нем – бабушка жила с ними. Так, что он хорошо знал, как выглядят мертвые. Кожа девочки сейчас выглядела просто белой, с чуть заметной синевой. Но он знал, что скоро на ней появятся пятна и она начнет темнеть. А потом появится запах. Тот неистребимый запах, который исчез из дому, только через месяц.

– Что с ней, как ты думаешь?

Вожатая задрала свитер и осматривала тело. Колька увидел телесный бюстгальтер, под которым прятались маленькие груди и смущенно отвернулся.

– Я не знаю, – не глядя на труп, ответил он. – Как будто сама умерла.

– Вот. И у меня такое же впечатление. Словно шла, запнулась о куст, упала и умерла. Ладно, милиция разберется.

После всего, когда Маргарита закончила свои манипуляции, они перенесли труп на небольшую полянку, и оставили там.

– Нам надо идти выручать живых. Валю заберем потом.

– Надо знак поставить. Повыше, – подсказал Колька. – Потом можем не найти.

– Точно. Молодец! Что сделаем?

Думать тут нечего. Он взял шапку девочки, наклонил самый высокий куст и подвязал. Потом отпустил иву. На вершине затрепыхался яркий красный флажок.

– Молодец! Хорошо придумал, – искренне похвалила Рита.

Колька смутился, но ничего не ответил. Он вспомнил, что вожатая, несмотря на всю свою смелость и уверенность, являлась новичком в таежной жизни. То, что для Кольки было само собой разумеющимся: например, как вот это – поставить знак, потому что потерять что-нибудь в тайге, это раз плюнуть, для Маргариты являлось открытием. «Она ведь городская». Иголочка сомнения в хорошем исходе, снова кольнула его.

Это произошло, когда они уже отошли на край поляны. Еще бы немного, они ушли бы обратно в лес, и тогда не увидели этого. Маргарита уже ступила на тропинку, а Колька оглянулся в последний раз, чтобы убедиться, что шапку видно издалека. Все нормально – красное пятно хорошо выделялось на фоне зелени. Он отвернулся и шагнул вслед за вожатой. Но тут же резко остановился и развернулся обратно. Сначала он сам не понял, зачем он это сделал, но тут же до него дошло. Он сообразил, что его остановило. В том краю, где они оставили труп девочки, глаз уловил какую-то несообразность. Колька смотрел только вверх, на шапку, и то, что внизу зацепил мельком. Просто без внимания скользнул взглядом. И только через секунду мозг осознал ту картинку. Труп лежал не так, как они его оставили. За то время, что они шли через поляну, кто-то успел переложить девочку.

– Маргарита Семеновна, – не оборачиваясь, позвал он. – Посмотрите, пожалуйста.

Ему все-таки не верилось. А вдруг он ошибается. Вдруг все так и было.

– Что там? – спросила за спиной Рита. Но Колька уже не смог ответить. Слова застряли у него в горле. То, что он видел, никак не может происходить на самом деле. Но это происходило! Валентина шевелилась. Она пыталась встать.

– Да, она живая! – услышал он рядом удивленный крик, и, Маргарита, протянув руки к девочке, побежала обратно. Ошеломленный Колька пошел за ней. Он не успел сделать и трех шагов, как услышал душераздирающий крик Маргариты. Он резко остановился, словно налетел на прозрачную стену, и растерянно смотрел, как верещащая Маргарита, задом отползала от девочки. Валентина подняла голову, и Колька увидел её глаза.

***

Они не могли говорить. Оба дышали так, словно их перед этим гнали в километровую гору. Они судорожно глотали воздух и расширенными глазами глядели друг на друга. Наконец, Колька немного отдышался и смог вытолкнуть из глотки слова:

– Что это? Она мертвая?

Безумные глаза Маргариты остановились на нем. Она прохрипела:

– Я не знаю. Я теперь ничего не знаю.

Они опять замолчали. Колька снова переживал все события последних часов. Теперь ему абсолютно