Лес заблудших душ - Дин Кунц

расшатать ей нервы, сломить её дух и подчинить себе. Судя по всем доступным признакам, он уже оттачивал свои приёмы на других женщинах и принадлежит к числу тех мужчин, для которых власть над партнёршей, пожалуй, даже слаще самого секса.

Окно в ванной жалюзийное и маленькое, восемнадцать дюймов в ширину и фут в высоту; через него никто не пролез бы, но именно там она заканчивает осмотр.

На стойке рядом с раковиной у неё стоит удобный органайзер для ухода за зубами: в нём хранятся её зубная щётка, стопка бумажных стаканчиков и маленькая бутылочка ополаскивателя для рта. Эта белая керамическая вещица рассчитана на две щётки, и впервые со смерти дяди десять лет назад во втором гнезде торчит ещё одна.

В раковине застыли густые потёки ломкой зелёной пены — выплюнутая зубная паста, успевшая высохнуть. У Виды паста белая, не зелёная. Она открывает зеркальный шкафчик с лекарствами. Единственное, что он туда добавил, — тюбик своей зубной пасты.

Из шкафчика под раковиной она достаёт рулон бумажных полотенец и баллончик Lysol. Она смывает зелёную пену. Пока она дезинфицирует раковину, стойку и унитаз, к лицу её приливает жар сильнее того, что она чувствовала, когда копала драгоценные камни.

Он посягнул не только на её дом. Он ещё и застолбил участок в её сознании, откуда его не так-то легко будет изгнать. Он намерен лишить её покоя, подорвать её уверенность в себе и самоуважение. Ничего у него не выйдет.

Завернув его пасту и щётку в использованные бумажные полотенца, она выбрасывает их в мусорное ведро возле туалетного столика. Утром она соберёт мусор по всему дому и поедет, как делает раз в неделю, на окружную свалку.

Потом возвращается ко входу на кухню и стоит, глядя на цветы на столе. Её бьёт дрожь не от страха, а от негодования.

Она должна была это предвидеть. Дикон — помощник шерифа. У полицейских служб есть устройства на батарейках, способные в экстренной ситуации открыть даже самые надёжные засовы; существуют законы, определяющие, когда можно применять такие пистолеты для отпирания замков, но Дикон не из тех служителей закона, кто сам живёт по закону.

К небольшой пластиковой палочке, воткнутой в цветочную композицию, прикреплён маленький белый конверт. Ей хочется выбросить его, даже не открывая, но, если он по глупости оставил записку от руки, это улика, и её нужно сохранить.

Однако внутри конверта оказывается фотография. На снимке — Белден Бид, живой и ухмыляющийся, тот самый, кто на самом деле лежит в могиле, вырытой ею восемь месяцев назад экскаватором, и которого Лупо нашёл минувшей ночью, когда ему дали взять след Бида по запаху белой федоры.

24

Убийца птиц

Тем летом прошлого года, после того как Анна Лагаре уезжает в Техас на своём мотоцикле Big Dog Bulldog, Вида много размышляет о том, есть ли у неё хоть сколько-нибудь реальная возможность выступить против влиятельных людей, которые, сговорившись, формируют будущее Кеттлтона ради целей, сулящих им самое щедрое обогащение. В конце концов она приходит к выводу, что путь перед ней узок и опасен, но не безнадёжен. Действовать ей придётся с величайшей осторожностью — и ради собственной безопасности, и чтобы не подвергнуть опасности никого другого.

На кладбище, в день похорон Хосе, она случайно услышала, как один скорбящий говорил другому, что один из подростков, бросавших те бутылки с водой, Морган Слайк, живёт в одиннадцати милях от города, на дороге Лонг-Вэлли. Через месяц после откровений Анны Вида отъезжает на десять миль от городской черты Кеттлтона и начинает проверять имена на почтовых ящиках.

Белый дощатый дом семьи Слайк с крыльцом на колоннах ухожен, но не отличается никаким особым стилем; то же можно сказать и об отдельно стоящем гараже на три машины. Обнесённый белой ранчо-оградой, участок занимает акра два-три лугов.

По другую сторону дороги от их дома земля не застроена. Травянистые холмы поднимаются к роще красных дубов. Ещё выше начинается хвойный лес.

Вернувшись домой, Вида сверяется со своими картами пеших троп, вьющихся по округу. Она обнаруживает, что дорога лесной службы выведет её к первой гряде сосен, примерно в ста ярдах над тем местом, где красные дубы уступают господство другим деревьям.

Следующие две недели, с понедельника по пятницу, выезжая незадолго до рассвета, Вида ведёт свой пикап 1950 Ford F-1 по этой грунтовой дороге, где участки твёрдой, как камень, земли чередуются с гравием. Получасовой путь начинается во тьме и продолжается среди перистых теней, расходящихся от первых солнечных лучей. Оставив машину среди деревьев, она пешком пересекает гряду, спускается сквозь ряды сосен и устраивается в неприметной тени дубов.

Отсюда ей прекрасно виден дом Слайков на другой стороне дороги Лонг-Вэлли, а мощный бинокль будто подтягивает его ближе. Постепенно она устанавливает распорядок этой семьи. По будням в 7:15 мужчина лет сорока уезжает на белом Ford Explorer в сторону Кеттлтона. Пятнадцать минут спустя женщина примерно того же возраста, одетая, как ей кажется, в светло-зелёную медицинскую форму, уезжает на Honda — тоже в Кеттлтон.

Шестнадцатилетний сын, Морган, остаётся дома один до самого возвращения родителей с работы. Летней работы у мальчишки нет; дни он проводит за домашними делами — косит лужайку, красит ранчо-оградку. По тому, как он работает, Вида заключает, что леность — один из пластов в коренной породе его характера. В большинстве случаев он расстилает на передней лужайке пляжное полотенце и загорает в одних плавках, а иногда ещё и подкачивается гантелями и утяжелителями на запястьях. Вида записывает его в эксгибиционисты.

В оба понедельника мальчишка, кажется, занят работой по дому и выходит наружу только между двумя и тремя часами дня. Больше часа Вида наблюдает, как он стреляет из винтовки 22-го калибра по птицам на лету — в основном по воронам, но и по ястребам тоже. Маленькие взрывы перьев разлетаются, как крошечные чёрные фейерверки. Крылья обмякают, тела падают вниз. Когда жажда убивать у него насыщается, он обходит участок, собирая мёртвых птиц по полдюжины за раз, и уносит их в лес за домом, где и бросает среди деревьев — возможно, потому, что родители не одобрили бы такую бойню.

Установив семейный распорядок, Вида оставляет машину на обочине дороги Лонг-Вэлли, в четверти мили от дома Слайков, и ждёт, пока отец уедет на работу. Держась на расстоянии, она следует за ним в Кеттлтон — к окружному управлению водо- и энергоснабжения, где он ставит машину на одно из мест, отведённых для сотрудников. На табличке