Зверинец маньяков - Иэн Роб Райт

Выйдя обратно в коридор, Мейсон присоединился к Джаскилу и Льюису, когда они вошли в душный холл. Сквозь тонкую щель в шторах пробивался солнечный свет, но большая часть комнаты была погружена в тень. Под окном в комнате стоял единственный двухместный диван с сильными пятнами. У стоящего перед ним деревянного журнального столика отсутствовала ножка. На деревянной тумбе у стены стоял телевизор, достаточно старый, чтобы показывать свадьбу Чарльза с Дианой.

Не совсем гнойная яма, какой была кухня, но все же непригодная для проживания.

- Что вызывает этот запах? - спросил Льюис, почти про себя.

Мейсон покачал головой:

- Я не знаю, но мы еще не нашли, - oн указал пальцем на дверь на другой стороне комнаты: - Спальни должны быть там. Джаскил? Приготовься выйти на радиосвязь, если что-то произойдет.

Джаскил озабоченно кивнул, внезапно став больше похожим на неуверенного подростка, чем на тридцатилетнего семьянина, которым он был. Мейсон был уверен, что его коллега только что приветствовал третьего ребенка.

Мейсон, пробираясь через комнату, ступал по разным предметам. На стене висел выключатель, но когда он нажал на него, ничего не произошло. Причина в том, что на потолочной люстре не было лампочки. Льюис достал фонарик и осветил им путь.

Другая дверь вела в другой коридор, из которого выходили еще три двери. Скорее всего, две спальни и ванная комната, но без проверки этого не узнать.

Что за дверью номер один? Уж точно не звездный приз.

Мейсон предупреждающе рявкнул:

- Это полиция. Если кто-либо находится внутри этой квартиры, немедленно сдавайтесь, иначе к вам могут быть применены силовые меры.

Трое полицейских напряглись, присматриваясь к каждой из закрытых дверей, как будто бешеная горилла могла внезапно выскочить и растерзать их. Но как только прошло несколько секунд без происшествий, их плечи опустились, и они издали коллективный вздох. Мейсон еще раз кивнул им в знак того, что он по-прежнему лидирует. Преимущества старшинства.

Вонь усиливалась, атмосфера становилась все более гнетущей. Джаскил и Льюис, казалось, готовы были потерять сознание или их стошнит - или и то, и другое. Мейсон их не винил. Жуткий страх, поселившийся в его желудке с тех пор, как они впервые распахнули входную дверь, теперь расцвел - прогорклый тюльпан, опыленный кошмарами. Смерть и страдания обитали в этой мрачной лондонской квартире в шести милях от Букингемского дворца. Страдания. Гниение. Разложение. Вопрос был в том, кому принадлежала эта вонь? Жертве? Или человеку, которого они пришли арестовать?

Мейсон кивнул в сторону первой двери в коридоре, затем протянул левую руку, чтобы взяться за дверную ручку. В правой он держал дубинку на вытянутой руке.

Он открыл дверь.

И обнаружил источник запаха.

У всех трех офицеров перехватило дыхание. Вонь не поддавалась описанию - как от пропитанного мочой мяса, и никакой опыт работы не мог помешать Мейсону сдержать желчь, которая жгла ему горло и искала выхода через рот.

- Господи, помоги нам, - пробормотал он, пока Льюис водил фонариком взад-вперед по спальне.

Шторы были закрыты, поэтому три висящих трупа появлялись и исчезали из виду время от времени, как трупы из поезда-призрака, их диковатые ухмылки сверкали в свете факела, когда он проходил над ними.

Мейсон чувствовал себя на плаву, не ощущая земли под ногами. Он убрал дубинку и заменил ее фонарем, нуждаясь в том, чтобы отвечать за то, что он видит. Его рука ужасно дрожала, но он держал свет более или менее ровно, осматривая каждую жертву по очереди. Убийца вырезал им глазные яблоки и отрезал губы. Сморщенные груди указывали на женский пол - излюбленную добычу подозреваемого, - но они были едва похожи на людей. У одного трупа конечности отсутствовали ниже колен. У другого была только одна рука. От третьего оставались только голова и туловище. Куча человеческих останков гнила в углу, сливаясь с нитяным ковром. По комнате вяло жужжали назойливые мухи.

- Вот оно! - сказал Джаскил, его голос был густым от слюны. - Это логово Коробкорезa. Мы нашли его. Черт. Я не могу... Я не могу дышать...

- Это не логово, - пробормотал Мейсон, не в силах отвести взгляд от ужасающего полотна человеческих страданий. - Это чертова скотобойня. Мы должны немедленно покинуть помещение.

Пора послать сюда судмедэкспертов, коронера и всех остальных, у кого хватит духу разобраться с этим дерьмом. Только не мне, - подумал Мейсон.

Никто не спорил. На самом деле Льюис и Джаскил уже вернулись в коридор.

Раздался звук удара. Он доносился из одной из других комнат.

Свободной рукой Мейсон выхватил дубинку и направил фонарик вперед. Слезы залили его щеки, вызванные адской вонью и полнейшим страданием, царившим в комнате позади него. Это было зловещее место.

- Что это было, черт возьми? - спросил Джаскил, как ребенок, готовый закричать. - Мы уходим или как?

Снова раздался удар, на этот раз сопровождаемый приглушенным мычанием.

- Черт, - сказал Мейсон, все его тело дрожало. - Вызывайте группу реагирования. У нас есть выживший.

Джаскил протянул дрожащую руку к рации на лацкане:

- Господи Иисусе, кажется, я собираюсь...

Мейсон шел вперед, голос его коллеги превратился в беспорядочные помехи в его сознании, когда страх и необходимость - и глубокий, тонущий ужас - затопили его мозг.

Снова послышалось приглушенное мычание. Он привел его в комнату, соседнюю с той, где лежали тела. Он распахнул дверь, отчаянно желая покончить с этим кошмаром - не только для себя, но и для всех, кто еще находился в этом убогом месте.

- Это полиция! - крикнул он. - Кому-то нужна...

Его слова оборвались. Он привалился боком к дверной раме, ноги отказали. В его голове пронесся шквал, визгливый голос кричал, чтобы он убирался оттуда. Но он застрял, находясь в кастрюле, наполненной все более горячей водой, кожа покрывалась волдырями дюйм за дюймом. Чем дольше он оставался в этой квартире...

В отличие от других комнат, эта была освещена торшером, установленным в углу. Она бросала желтый свет на молодую женщину, привязанную к деревянному стулу. Кто-то вскрыл ей глазные яблоки и ослепил ее. Обе губы отсутствовали, обнажая передние зубы. Она корчилась на стуле, явно осознавая присутствие Мейсона, но не могла говорить. Остатки языка болтались у нее во рту, истекая гноем и инфекцией. Две руки без пальцев хлопали по подлокотникам кресла.

Последний шедевр убийцы Коробкорезa.

Но он не доделан, - подумал Мейсон. - Она еще жива. Он никогда не