Его вера - твоя смерть - Софи Мур

Я чувствую тебя. Будь со мной, Отче!

Снег хлестал меня по лицу, а холодный норвежский ветер трепал мою черную мантию. Его следы быстро замело, но меня вел инстинкт. Между деревьями и посреди снежной бури. Холода я не чувствовал. Только уверенность в том, что задание должно быть выполнено. Я узнал его далеко впереди среди костылях стволов. Он повиновался. Это хорошо. Время от времени до меня долетали обрывки ругательств.

"Гребанный священник!"

"Никому здесь не нужен этот мерзкий ублюдок!"

"Богу все равно на нас наплевать.

"И если я должен... тогда..... Грязный священник!"

О, Богу на всех нас наплевать, сынок. Бог защищает беспомощных. И наказывает виновных. Может, и ты, ублюдок, будешь прощен, когда предстанешь перед Ним. Это зависит только от Него.

Дрожа и ругаясь, фермер побрел дальше, в серый вечер. Снег закрывал мне обзор. Все расплылось рваными гранями. На краю горы он остановился и, сгорбив плечи, уставился вниз, в пропасть. Этот лес был полон опасностей. Можно было заблудиться, подвергнуться нападению или оступиться и упасть головой в расщелину. Одно было неизбежно: пока он здесь бродит, этот лес, нет, все это место и окрестности представляют опасность для каждого дитя.

В следующее мгновение я оказался прямо за ним, как бесшумная темная тень. Он не заметил меня, потому что был слишком занят ругательствами.

— И что теперь? И что теперь, жалкий ублюдок?

— А теперь...

В следующее мгновение мой богато украшенный серебряный клинок оказался у его горла.

— Мы произнесем молитву "Отче наш".

— Что за...

Его гортань подпрыгнула под моим ножом, и он застыл, как будто буря превратила его в камень.

— Что за черт?

— Отче наш, сущий на Небесах, — прохрипел я ему в ухо. — Да святится Имя Твое. Да приидет царствие Твое. Да будет воля Твоя.

Он сопротивлялся мне, но я оказался сильнее, чем он ожидал.

Лезвие скользнуло по его горлу, словно само по себе, и насыщенно-красная кровь залила белый снег у наших ног.

— Как на небе, так и на земле.

Это был не более чем шепот, который все еще срывался с моих губ, но этого было достаточно. Он мог слышать меня. Массивное тело дернулось и распрямилось под моей хваткой, но было уже слишком поздно.

Когда я отпустил его, он упал на колени, захлебываясь, и несколько мгновений смотрел на меня.

Растерянный. Испуганный. Поконченный.

Когда он упал лицом в свежее, белое великолепие, его кровь пропитала невинную белизну зимы, я почувствовал глубокое внутреннее удовлетворение. И когда он дернулся и испустил последний вздох, я наклонился, чтобы очистить свой клинок снегом, который он только что осквернил.

На богато украшенной серебряной рукояти было написано Consummatum est. Свершилось.

Возможно, я пробыл здесь недолго, но я изучил каждую пещеру и расщелину в этом районе. Вокруг Готапта было по меньшей мере миллион способов заблудиться навсегда...

Буря уже осыпала тонким слоем пудры неподвижное тело у моих ног. Я медленно расстегнул воротник и сбросил мантию. Рубашка и брюки соскользнули с моего тела, и я вышел на край горы обнаженным, каким создал меня Бог, чтобы открыть себя чистой силе природы, которую Он мне послал. Холод рвал мою плоть, пронзая кожу тысячью ударов, и по всему моему телу прокатилось блаженное облегчение.

И прости нам грехи наши, как мы прощаем должникам нашим.

1 Нора

Я ненавидела всю эту суету!

Искусственные огни, фальшивые признания в любви, которые люди шептали друг другу, а вскоре лгали и обманывали за спиной. Все это лицемерие. Притворство.

— Эй, не испепеляй эти двух голубков взглядом и уважай юную любовь, — передразнивает меня из себя Ива. Её светлые волосы, как всегда, были аккуратно уложены без единого завитка, в то время как моя рыжая копна на голове прямо-таки взрывалась при каждой капле дождя, как буйная весенняя трава. Сейчас шёл снег, и моя грива печально висела вокруг меня, словно поддерживая моё мрачное настроение. Упс, я даже не заметила, как мрачно смотрела на обнимающуюся почти шестнадцатилетнюю парочку в шапках с помпонами. Пусть продолжают поддаваться иллюзии, что настоящая любовь существует. В 2024 году... в год неспособных к отношениям, упырей, фобий обязательств и тиндер-зависимых. Конечно...

— У них одинаковые шапки.

Зарычав, я огляделась по сторонам в поисках ларька с выпивкой. Шнапс или ликер. Что-нибудь крепкое.

— Боже, Нора, ты такая сломленная.

Фрея сочувственно покачала головой и запела своим ангельским голоском "Джингл беллз". Уфф, все это было слишком для меня. Я почувствовала себя ненавистным Гринчем. Запах жареного миндаля, нежные снежинки в огнях деревянных ларьков, омела и красочно украшенная елка в нескольких метрах от нас... все, что должно было нравиться. Рождественский уют. Люди собирались вместе и размышляли о прекрасных сторонах жизни. К сожалению, для меня это было не слишком весело. Я поехала только ради девочек.

Мы жили в одной квартире, и сегодня нам предстояло несколько прощаний, так что возьми себя в руки, Нора!

— Эй, куда ты бежишь, мисс Гринч?

Ива последовала за мной, даже не заметив, как я начала бежать.

— А, все понятно.

Ее взгляд переместился на стойку с глинтвейном.

— Тебе нужно топливо.

— Можно и так сказать. Давай и остальным принесём. Тогда они хотя бы перестанут петь и будут заняты.

— Не думаю. Скорее пение станет только хуже звучать.

Пока мы стояли в очереди, Ива украдкой поглядывала на меня сбоку, думая, что я не замечу.

— Можешь сфотографироваться.

Я с интересом изучала доску, на которой мелом во всех четырёх углах была нарисована омела.

— Ты... не против здесь находиться?

Она заикалась?

— В смысле... из-за Рождества и всего такого? Я не хотела...

— Всё в порядке, Ива, расслабься!

Рядом с Сантой на сцене недалеко от нас, который раздавал конфеты детям и при этом громко орал, был парень, одетый как епископ, и это вызвало у меня такой укол в животе, что мне пришлось отвести взгляд.

— Я не психичка или что-то в этом роде.

— Думаю, это слухи.

Ива рассмеялась, но тут же снова стала серьезной, когда поняла, куда только что устремился мой взгляд.

— Нет, я просто имею в виду... Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко. В конце концов, я уговорила тебя приехать сюда.

— Все в порядке, зануда. Мне просто нечего ждать от Рождества, ясно? Настоящей любви не существует, жизнь уже достаточно часто доказывает мне это самыми разными способами. Люди созданы не для того, чтобы любить друг друга, а для того, чтобы причинять друг другу