Звезды в его глазах - Юлия Лисовская

широко раскрылись от непонимания того, что произошло. Старший брат Амаринды стоял рядом и усмехался. — Ты что? — закричала она. — Совсем уже? — А что ты тут сидишь, как дура, и улыбаешься? — хрипловато и грубо ответил парень. — Опять о своем придурке мечтаешь? Тебе говорили — не подходить к этим индейцам. Им не место рядом с нами. Позор на семью решила навлечь?

— Грек, пожалуйста, не рассказывай папе, я очень тебя прошу!

Такая сильная мольба, смешанная с испугом, возникла в глазах Амари. — Прошу! Хочешь, я буду отдавать все свои карманные деньги, что дает мне отец. Но не говори ему!

— Поздно. Иди домой. Тебя ищут. Наш папочка очень хочет поговорить с тобой. — И Грек сплюнул на землю. Девушка побрела домой, опустив плечи. Ей было очень страшно. Отец предупреждал ее о встречах с Лисом. Обещал отправить к тетке в другой город. Как она там будет без своего любимого, без его улыбки, без его омута черных глаз? И опять в голове прозвучал его бархатный голос: «Не бойся, я не дам тебя никому в обиду» Это взбодрило девушку.

— Мы сможем. Мы справимся, — сказала она сама себе. Подходя к дому, Амари услышала грозный голос своего отца. Он кричал на маму.

— Это все ты со своим воспитанием! Дочь от рук совсем отбилась, — кричал отец. — Она связалась с местным дикарем, ты понимаешь, что из этого получится?

Раздался удар. Скорей всего, глава семейства ударил кулаком по столу. Он всегда так делал, когда

был зол и кричал на кого — нибудь.

Сердце у Амаринды сжалось и пропустило удар. «Боже, что сейчас будет», — пронеслось в голове и, сделав глубокий вдох, она вошла в дом.

— Мам, пап, я пришла, — тихо сказала девушка и подняла глаза. Бледная, как полотно, мама стояла, прижав руки к груди и, глазами полными слез, посмотрела на вошедшую. — Доченька, — тихо прошелестел ее голос. — Явилась! — грозным голосом крикнул отец. Его лицо покрылось красными пятнами, ноздри расширились, а глаза источали такую злость, что мороз пробежал по коже. — Папочка, успокойся, — робко сказала девушка. Но отец как и не слышал ее. — Я… тебе… говорил… не подходить… к этим… дикарям, — чеканя каждое слово, выкрикнул отец. — Они не дикари! — вырвалось у Амари. Отец сжал кулаки. Стало очень страшно. Мама, стоящая за спиной отца, показывала знаками, что надо помолчать. — Мое терпение лопнуло. Я отправляю тебя к тетке и выдам замуж за сына своего друга, как и хотел. Энтони — подходящая для тебя пара. А, если ты вдруг вздумаешь перечить отцу, я пристрелю этого щенка, что посмел приблизиться к моей дочери! — припечатал отец. Последнюю фразу он произнес жестким холодным тоном. Как хлыст, эти слова рассекли воздух и ударили по спине. Девушка побледнела и поняла, что он не шутит. Что он действительно убьет ее возлюбленного, ее нежного Лиса. Упав на колени перед родителями, девушка, захлебываясь словами, начала умолять их. — Пожалуйста, прошу, не трогайте его. Я очень прошу.

Отец был непреклонен. Он достал ружье и сказал: — Если ты такая дура, то я сделаю это сейчас. Найду и убью это отродье. Грек мне поможет. Но я не дам позору упасть на мою семью!

Девушка схватила отца за руку и, стоя на коленях, целуя его руку, начала умолять:

— Папочка, нет, папочка, нет, нет! Слезы отчаяния падали ей на грудь. Она задыхалась. Лицо любимого стояло перед глазами. И она приняла тяжелое решение для себя. Нет, не для себя, а для них обоих! — Я сделаю все, что ты скажешь, только не трогай его. Я выйду замуж за другого. — Слова тяжелым камнем упали вниз. — Прошу, — продолжала Амари, — дай мне с ним проститься. Я завтра все скажу и уеду туда, куда ты скажешь, только не трогай его. — голос стал хриплым и безжизненным. Руки повисли вдоль тела. Закрыв глаза, девушка сказала про себя: «прости мой мальчик, так будет лучше для тебя. Прости, если сможешь». Отец призадумался, потом сухо ответил. — Ладно. Завтра закончишь этот балаган, и я надеюсь, впредь станешь послушной, — и вышел из комнаты, зло хлопнув дверью. Мать молча последовала за ним, бросив на дочь печальный взгляд. А Амаринда так и осталась сидеть на полу. Слезы больше не катились. Душа покрылась льдом и взорвалась на много мелких осколков, и девушка поняла, что больше никогда не сможет собрать эти льдинки вместе.

Ночь текла тихо, неторопливо. Казалось, шелест трав пытался укачать Лиса, успокоить. Но горячее сердце парня было несогласно с тихой мелодией ночи. От воспоминания каждого поцелуя, нежного взгляда, хрустального голоса любимой, оно разгонялось с бешеной силой, и жар разливался по венам. Лис смотрел в ночное небо и думал, искал выход. Он знал, что не отпустит свою Амари. Если он полюбил, то это — навсегда. Когда небо на востоке стало окрашиваться в нежные цвета, смолкли птицы, и на траве появились капельки росы, парень принял решение. Сегодня при встрече он обязательно поведает об этом своей златовласке. Они сбегут, как можно дальше отсюда, и все у них будет хорошо. Он позаботится об этом. «Я храбрый воин, я так просто не сдамся» И с этими мыслями Лис поднялся с земли и пошел домой. Легкая улыбка застыла у

него на устах. В мыслях была только Амари. На пороге дома сидел старый вождь. Седые брови сошлись на его переносице. Дым от трубки медленно поднимался вверх. Тяжесть раздумий легла на его плечи, а сердце чуяло беду. «Сын» — сам с собой разговаривал старик, — «ты всегда был горяч и упрям. Как ты будешь править нашим племенем? Что за мысли у тебя в голове? О, как неспокойно мне на душе. Нет, так не может дальше продолжаться, на тебе — большая ответственность. Пора взрослеть, и я тебе помогу.» Старик с тяжелым вздохом, поднялся, и тут из леса показался Лис. — Где ты бродишь? — гаркнул отец. — Прости, я не хотел, чтобы ты беспокоился, — с улыбкой ответил ему парень. Ох, как не понравился блеск в глазах сына и эта улыбка! Ну что он опять задумал… — Стой, мне надо с тобой поговорить. — Хорошо, отец. Старик взглянул на сына, чуть помолчал и продолжил: — Сегодня в ночью выдвигаемся на охоту, вернемся через пару недель. И как только вернемся, я женю тебя на Аяше. Она девушка, достойная будущего вождя. Это решение окончательное, и перечить мне я не позволю. С этими словами вождь резко развернулся и ушел в дом. А Лис остался стоять. Усмехнувшись, он тихо