Капельдинеры - Джо Хилл

— Это довольно тяжёлое чтение, — сказал Оутс. Двадцать лет занимаясь этим, Оутс всё ещё не знал, как держаться непринуждённо. — Видать, вы в задумчивом настроении. После того, что случилось.

Дюваль пропустил это замечание, прочёл последний заголовок под ладонью парня. — «Нигде не спрятаться». Это ещё одна про мимолётность жизни и природу человеческих страданий?

— Эта? — сказал Мартин Лоренсен, и его лукавая ухмылка вернулась. — Эта — роман про Джо Пикетта. Сколько можно читать о том, как жить осмысленной жизнью, прежде чем захочется немного перестрелок.

— Может, он всё же захочет посмотреть на ваш пистолет, когда мы закончим, — сказал Оутс.

— Мы не будем записывать, но мой напарник сделает кое-какие заметки, если вы не против, — сказал Дюваль.

— Понял. Так он у вас типа секретарь, — сказал Мартин, когда Оутс взял ручку.

Оутс снова положил ручку, поднял серые глаза и сказал: — Ни капельки.

— Ладно, — сказал Мартин. — Ни капельки. Моя вина.

Дюваль сказал: — Итак, я хочу начать с пары биографических деталей. Вам двадцать три...

— Ага.

— И вы окончили Бостонский колледж со степенью по когнитивным наукам.

— И со специализацией по Fortnite.

— Ваши мать и отец — Уильям и Ванесса Лоренсен, пятьдесят семь и пятьдесят три года соответственно. Они живут в Брансвике, штат Мэн. У вас есть один брат, старше вас.

— Намного старше, и, честно говоря, отцу должно быть стыдно, что он обрюхатил милую, наивную школьницу, которая ничего не знала о жизни. Но, полагаю, это дело моих мамы и папы.

— Вы с братом близки?

— Эрик — самый классный, самый искренний человек, которого я знаю.

— Насколько старше? — спросил Дюваль. Он уже знал ответ. Он ещё не задал ни одного вопроса, ответ на который не знал бы.

— Ему тридцать три.

— И он живёт в Олбани, штат Нью-Йорк.

— М-м-м, — сказал Мартин, что, по мнению Дюваля, было не таким уж и ответом. Они подходили к этому, и парень это знал.

— У вас был билет, чтобы поехать к брату в Олбани одиннадцатого марта, на «Мохоке 118», пассажирском поезде, отправляющемся с Южного вокзала в Бостоне, верно?

— Да.

— Почему вы собирались навестить Эрика?

— На его мальчишник, — сказал Мартин.

— Что он запланировал?

— Мы собирались сходить на бои в клетке. Я никогда не был на ММА-боях. На стрип-клубе тоже никогда не был, и лично я предпочёл бы это, но мой брат против них по этическим соображениям. Я сказал, что он самый искренний человек, которого я знаю, я не говорил, что самый крутой. Это парень, который без всякой иронии купил билеты на концерт Эда Ширана.

— Но вы не были в поезде, — сказал Дюваль.

Мартин стал серьёзным. — Нет, сэр. Не был.

— У вас был забронированный билет первого класса. Брат его оплатил?

Мартин кивнул.

— Вы пришли на вокзал? — спросил Дюваль. Он знал, что Мартин приходил.

— Да.

— Когда вы туда приехали?

— Около семи утра?

— Вы приехали рано.

Голова Мартина закачалась вверх-вниз.

— Вы сели в поезд?

— Нет, сэр, — сказал Мартин.

— Почему нет?

— У меня случилась паническая атака.

— Что вы имеете в виду?

— У меня сжалась грудь, как будто стало трудно дышать, и внутри всё скрутило узлом. Я сел на скамейку и ждал, пока отдышусь. У меня уже какое-то время тревожность, я принимаю лекарства. Я внезапно почувствовал, что не смогу оказаться запертым в маленьком купе поезда на восемь часов. Серьёзно, мистер Дюваль, видели бы вы меня. Я был покрыт потом холоднее того дождя за окном. Утром я съел пару рулетиков «Wake-Up Wrap» в «Dunkin'». Думал, что выблюю их в первую же мусорку. Я всё ещё сидел там, когда поезд тронулся.

— Какие лекарства вы принимаете? — спросил Оутс. Он не поднимал глаз от блокнота.

— Лексапро, двадцать миллиграммов.

Дюваль обдумал, не пора ли бить прямо в цель, и решил против этого. Он сказал: — Тяжело. У моей дочери тоже проблемы с тревожностью. Она ходит к специалисту раз в неделю, он сильно помог с её страхами в социальных ситуациях. Вы пробовали такое? Психотерапевта?

— Я сам психотерапевт, — сказал парень и ухмыльнулся. — Ну, надеюсь стать им. Пока