Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова

– Молодежь сейчас много работает, – отозвался второй голос. – Совсем себя не жалеют. Мой внук в пять утра на работу выезжает.

Поезд мягко качнуло, и он начал замедляться, чуть дергаясь вперед, будто машинист был недостаточно опытен и не до конца освоил плавное торможение. Тело Леа Тиль непроизвольно откинулось назад, голова склонилась, но не к стеклу, а на чужое плечо. Сквозь сон она морщилась, но вырваться из дурманящих объятий Морфея никак не получалось. Слова женщин доносились как сквозь толщу воды или пуховую подушку. Состояние было настолько расслабленным, а тело – безвольным, что Леа ощущала себя тряпичной куклой, выскользнувшей из рук маленькой хозяйки прямо в лужу. Ватное туловище быстро впитало влагу и отяжелело, не в состоянии двинуться с места.

К тому же фрау[2] совершенно права: последние недели перед отъездом были сущим кошмаром. Закрытие бумажной работы на кафедре, подготовка материалов для вечерней школы, где Леа трудилась преподавателем и взяла отпуск незадолго до конца учебного года, контрольная рассылка студентам… Заключительное занятие она вела на автопилоте. А после еще и подготовка к научному симпозиуму в баварском Берге, куда ее, аспирантку университета Бохума, пригласили по большой удаче.

Поездка в Баварию тревожила Леа с того самого момента, как пришло официальное приглашение. Слишком много совпадений – таких, от которых ладони покрываются липкой испариной. Тот же симпозиум. Та же тема – «Трансформация монархии в Южной Германии во второй половине XIX века». То же место – альпийский городок Берг.

Почти два десятка лет назад мать Леа, Элиза Бауэр, так же тряслась в скоростном поезде, направляясь на юг в командировку. Из Берга женщина не вернулась. «Несчастный случай», – гласил полицейский отчет. Бредившая Людвигом II, Элиза погибла, как ее кумир, утонув в Штарнбергском озере. Следствие не подтвердило ни убийства, ни самоубийства.

Но все, кто знал Элизу лично, тихо шептались, что она намеренно повторила путь Людвига с педантичной точностью. Эти слова больно ранили Леа, но со временем она смирилась с мыслью, что ее мама была немного не в себе и добровольно последовала за своим кумиром, оставив дочь одну.

Рядом зашуршал пакет, послышалось шипение открывающейся бутылки с газировкой, с грохотом покатился по проходу дорожный чемодан. А потом над самым ухом раздался бархатный мужской голос. Уверенный. С легкой ленцой. Так говорят жители южных приморских городов:

– Милые фрау, прошу простить мою супругу, – вкрадчиво произнес незнакомец. – Она слегка переутомилась, оттого теперь так сладко сопит. Мы лишь вчера отгуляли свадьбу.

Щеки Леа залились краской. Что? Мужчина же невозмутимо продолжил:

– …и едем сейчас в наш медовый месяц в Альпы. Ну, знаете, озера, лебеди, замки, и ни души на несколько миль. Лишь девственная природа и двое влюбленных наедине со своей страстью…

Чего?! Сон сняло как рукой. Глаза Леа широко распахнулись, гневно сверкнув и намекая на крайнюю степень возмущения. Впервые в жизни спокойная и уравновешенная Леа Тиль, голос разума в любой компании, была готова наброситься с кулаками на постороннего человека. Впрочем, не так. На наглого лгуна, заливающегося соловьем.

Секунду поразмыслив, Леа испугалась. Угораздило же столкнуться с психически нездоровым человеком. А вдруг он маньяк? Говорят, сейчас их немало развелось. Весна, конечно, уже далеко не ранняя, но периоды обострения, они такие… Порой внезапные.

Леа резко выпрямилась и посмотрела на «мужа» испепеляющим взглядом Кларка Кента.

Молодой человек ничуть не смутился. Он прищурился и с улыбкой кивнул на свое плечо, где еще несколько мгновений назад покоилась голова Леа, – будто предлагая продолжить сон.

Стыд-то какой. Она даже не заметила. Наблюдая, как на лице попутчицы проступает осознание, молодой человек заговорщически подмигнул.

На маньяка из вечерних детективов на RTL[3] попутчик не походил. Скорее на приятного мужчину моложе тридцати. Растрепанные темные, чуть вьющиеся волосы с тонкой паутинкой ранней проседи, таящие насмешку зеленые глаза за изящной оправой очков, аккуратная щегольская бородка – будто еще вчера играл на сцене Арамиса[4].

Но и в эстетику конца девятнадцатого века он тоже вписался бы без труда. Стоило лишь сменить джинсы и кроссовки на классические брюки и туфли. Светлую футболку и легкий летний пиджак можно было оставить.

Заметив, с какой внимательностью его разглядывают, мужчина улыбнулся шире. В глазах заплясали озорные искорки.

– Прошу прощения, – тоном строгой учительницы отчеканила Леа. За год преподавания он выработался до автоматизма. – Я действительно очень устала. Вам следовало меня разбудить.

– Что вы, милая Золушка, вам не за что извиняться. – Мужчина театрально приложил ладонь к сердцу. – Всем известно, что перед балом принцесса должна как следует отдохнуть. Мое плечо всегда к вашим услугам.

Он сощурился, явно ожидая продолжения непринужденного флирта. Наглец! Леа недовольно поджала губы. Из всех разновидностей навязчивых мужчин именно такие обаятельные болтуны вызывали у нее наименьшую симпатию.

– Спасибо, обойдусь, – сухо отрезала она. – А то ваша бурная фантазия не только поженит нас, но и сделает многодетными родителями. К такому ответственному шагу я пока не готова.

– Пока? Значит, шансы есть? – Собеседник запрокинул голову и расхохотался. – Простите, не удержался. Вы так сладко спали, а эти милые фрау так искренне за вас переживали, что мне пришлось сочинить легенду.

– Сочинить? – Леа раздраженно приподняла бровь. Может, он не так уж безнадежен, раз признает нездоровую склонность к сочинительству?

– Именно, – радостно просиял незнакомец. – Это то, что я умею лучше всего. Я писатель. Часто путешествую, наблюдаю за людьми и придумываю сюжеты. В этот раз история вышла простой, зато я смог побыть не только автором, но и героем. Да и публика, как мне кажется, осталась в восторге. Правда, дорогие фрау? – «Сказочник» подмигнул старушкам. – Я ведь мог сказать, что вы – известная пианистка. Но, согласитесь, медовый месяц в Альпах звучит куда поэтичнее.

– О да, – обреченно прошептала Леа, окончательно решив, что перед ней городской сумасшедший. – Ужасно романтично. Как начало романа Агаты Кристи. Я, конечно, не знаток, но могу предположить, чье убийство будет расследовать детектив.

Леа многозначительно усмехнулась. Она уже не спала, но и не проснулась до конца. Мысли текли медленно, как вода по глине, и никак не хотели собраться вместе. Призрачный медовый месяц, прилипчивый попутчик с зелеными глазами Гарри Поттера, сердобольные старушки, воспоминания о матери, замок и призывно бурлящие воды Штарнбергского озера – все перемешалось.

– Райнер, – протянул руку мужчина. – Райнер Фаст. Писатель, путешественник, иногда безбилетный мечтатель. Не сегодня, – последнюю фразу он добавил, перехватив осуждающий взгляд старушек напротив. И тут же продемонстрировал краешек билета, достав его из нагрудного кармана пиджака.

– Леа Тиль, – по инерции ответила Леа. Имя сказочника показалось ей знакомым. – Историк. Использую незнакомцев в качестве