Хранитель врат - Уильям Микл

увидел - ты знаешь, ты был там. Сначала я подумал, что это темная тень. Женщина, сгорбленная, в дальнем углу. Но прямо перед тем, как ты направил туда свет, я разглядел. Знаешь те снимки, что делает космический телескоп - галактики, туманности, облака газа и все такое? Вот так - только маленькое, в углу, но одновременно огромное, будто я мог бы войти в него - войти в бесконечность и уже не вернуться.

Он выпалил это быстро, словно боялся остановиться. Теперь я не знал, что ответить.

- Джейк, мы только что пережили шок и...

- Я знаю, что видел, - перебил он. - Это не кончено. В том доме произошло что-то. Эта семья была убита - все до одного. Я выясню, кто это сделал.

Что я мог сказать? Джейк был моим напарником больше десяти лет. На следующий день мы начали копать.

Пришлось держать это вне отчетности, так что сначала все шло медленно - мы выкраивали время, чтобы изучить жизнь семьи. Отец, Джон Митчелл, был крупной шишкой в торговом доме - он управлял фьючерсами на сырье, по сути угадывая, куда двинется рынок, и подкрепляя свои прогнозы деньгами - большими деньгами. В этих деньгах было предостаточно мотивов - такие суммы привлекают жуликов, как мух на дерьмо.

Но это не походило на ограбление, пошедшее не по плану - было грязно, но недостаточно грязно.

Мы копнули глубже. Джейк достал ноутбук Митчелла из улик - не спрашивайте как - и мы попросили Джо Каспервича пройтись по нему. Наши пятьдесят баксов дали нам немного, но мы нашли последний черновик письма Митчелла - то, которое он так и не отправил, и которое заставило шестеренки в голове Джейка завертеться в нужном направлении.

"Я хочу выйти", - гласило письмо. - "Это становится слишком опасно. Риск не стоит награды. Надо остановиться, пока мы в плюсе".

К сожалению, не было никаких указаний на получателей, но Джейк уже учуял заговор.

Мы копнули еще глубже.

Мы выяснили, что Митчелл был лишь одним из группы бизнесменов - восходящих звезд, если хотите, - которые за последние полтора года буквально захватили сектор, зарабатывая деньги на фьючерсных рынках как никто до них. Ходили разговоры о методах, закономерностях, даже слабый запах махинаций, но суть была в том, что эти ребята быстро богатели, и никто не знал, как им это удается.

- Надо поговорить с другими, - сказал Джейк. Мы снова были в "О'Хара", за черным элем. Дело вцепилось в моего напарника мертвой хваткой, и, как терьер с костью, он не собирался отпускать. - Посмотри на то последнее письмо. Митчелл хотел выйти - это угрожало их золотой жиле. Вот наш мотив, прямо перед нами.

- Мы не можем, - сказал я, пытаясь быть голосом разума. - Дело закрыто, а вместе с ним закрыты и ряды великих и добрых. Мы не можем носиться, как слон в посудной лавке - у нас нет улик.

Джейк улыбнулся, и я понял, что попал в ловушку.

- Тогда давай найдем их. Должно же быть что-то в доме Митчелла, что все проглядели.

Нарушение места преступления могло стоить нам работы, но я промолчал, когда мы открыли дверь, проскользнули под лентой и вошли в темную прихожую - мы ведь не в первый раз танцевали этот танец.

Полчаса я думал, что Джейк разочаруется. Мы быстро обыскали первый этаж - ничего, кроме обычных домашних привычек семьи с двумя детьми - и пятно на стене в прихожей, на которое я предпочитал не смотреть.

Наверху было немногим лучше, хотя обыск кабинета принес маленькую записную книжку, засунутую в глубине ящика, с колонками букв и цифр, явно зашифрованных. Джейк сунул ее в карман, и наконец мы направились в единственное место, куда никому из нас не хотелось идти - вниз, в темный подвал.

Несмотря на все наши усилия, мы не нашли выключателя, так что спускались с фонариками - на этот раз я первым. Мои пальцы так и тянулись к оружию - ситуация словно требовала этого, но я знал, что это просто память о прошлом разе. И все же я почти ожидал увидеть обнаженный труп на пыльном полу, когда достиг подножия лестницы. Я облегченно выдохнул, когда луч фонаря показал только начерченный круг со странными пиктограммами, частично стертыми и смазанными следами полицейских и криминалистов, проходивших здесь.

Лампочка вспыхнула у меня над головой, почти ослепив. Я обернулся и увидел Джейка - его рука лежала на выключателе.

- Ну, хоть что-то, - ответил он и улыбнулся, хотя я видел в его глазах то же напряжение, что и у меня в груди.

Мы обыскали комнату, каждый из нас - сознательно или нет - обходя начерченные на полу линии, словно боясь наступить на них или, хуже того, внутрь. Не было ничего, кроме упаковочных ящиков, утрамбованной земли и сухих стен. Я уже собирался признать поражение, когда Джейк шикнул на меня, призывая к тишине.

- Слышишь? - прошептал он.

Если бы я не знал Джейка, я бы подумал, что он собирается сбежать. Но тут я тоже услышал - далекое пение, становившееся громче.

- Откуда, черт возьми, оно доносится? - прошептал я, внезапно боясь повысить голос. Пение приближалось - странный, гортанный гул, в котором не было слов ни на одном из известных мне языков. В тот момент я даже не был уверен, что человеческие голосовые связки способны издавать звуки, которые мы слышали - тявканье и крики, щебет и свист, перемежающиеся басовыми гудениями и резкими гортанными смычками. Все это пробирало до костей, усиленное внезапным порывом ледяного воздуха, пронесшимся по комнате, как ураган.

- Кто-то открыл окно, - сказал я.

- Сомневаюсь, - ответил Джейк и указал в левый угол комнаты.

Сначала это была просто более темная тень, которая, казалось, втягивала в себя свет, оставляя лишь горький холод. Мои глаза напряглись, пытаясь разглядеть детали, пока пение звенело в ушах, а комната вибрировала в такт. Светильник лениво раскачивался в ритме.

Все мое тело тряслось, вибрируя в такт. Голова закружилась, и стены подвала словно расплавились и потекли. Свет отступил в огромную даль, пока не стал едва заметной точкой в одеяле тьмы, и я остался один, в соборе пустоты, где не существовало ничего, кроме тьмы и пульсирующего пения.

Я увидел звезды - обширные просторы золота, синевы и серебра, танцующие в огромных пурпурных и красных облаках, которые ткали паутину величия над бесконечными