Заброшенный лагерь - Влад Райбер

замечательная. Солнце висело ещё высоко, но уже не пекло и не слепило глаза. Никакого ветра и духоты. На улице тишина, будто весь город замер. Но как этим насладиться, если душа не на месте?

Он даже не сразу обратил внимание на старенький жёлтый автобус, что медленно полз ему навстречу, а лишь отошёл подальше от дороги.

Но потом в глаза Димы бросилась одна деталь, которая заставила его застыть на месте. Чёрные шторки!

По дороге волочилась развалюха из другого времени. Вся помятая, без номеров, и окна сбоку закрыты непроницаемой тёмной тканью.

— Нет-нет-нет-нет… нет-нет-нет… — бормотал Дима, пока автобус подкрадывался к нему.

Мотор еле слышно тарахтел. За мутным лобовым стеклом было видно водительское место, на котором угадывался лишь неподвижный силуэт.

Автобус подъехал ближе и остановился рядом. Двери открылись с тихим шипением.

«Я туда не сяду!» — подумал Дима и твёрдо зашагал в противоположную сторону.

Но что-то не получалось…

Сколько бы он ни старался — только шаркал ботинками по асфальту.

Дима вдруг понял, что не идёт, а пятится. Его тянуло назад к раскрытым дверям.

Он попробовал рвануться вперёд, и в глазах вдруг потемнело. Картинка расплылась. Нога сама поднялась и встала на ступеньку.

Затем провал. Сознание помутнело. Ни мыслей, ни ощущений. Совсем ничего!

Дима очнулся уже в дороге. Он сидел на твёрдом кожаном сиденье, в пустом затемнённом салоне. В щелях между чёрными шторками мелькали деревья и столбы.

Дима не мог пошевелиться. Всё происходило как в кошмарном сне.

Впереди на водительском сиденье темнела фигура с длинными, острыми ушами.

Зайка?!

Дима попытался пошевелиться. Сосредоточился на пальцах. Еле-еле ущипнул себя за ногу. Больно. Значит, не сон. Это плохие новости…

Автобус сбавил ход и свернул куда-то влево. Колёса заскребли по гравию. Диму качнуло вперёд, он ударился коленом о переднее сиденье.

Мотор заглох.

Что дальше?

Двери зашипели и распахнулись. Удушливый бензиновый воздух стал чуть свежее.

Дима почувствовал, что снова может двигаться. Медленно поднялся с места и пошёл через салон. Теперь он смог разглядеть того, кто сидел на месте водителя. Это существо повернулось к нему. Его тело скрывала затёртая, пыльная толстовка с капюшоном, а лицо пряталось за самодельной бумажной маской зайца. Она была простая, как детская поделка. Плоская звериная морда, нарисованная цветными карандашами, без единой дырки для глаз.

Неужели этот «заяц» вёл автобус вслепую?!

И ещё одна пугающая деталь: из рукавов толстовки торчали звериные лапы, покрытые густой грязно-серой шерстью.

Диме было стыдно за свой страх, но он не смог справиться с ним и выскочил наружу.

И оказался перед высокими арочными воротами с облезлой надписью:

Не может быть! Тот самый лагерь!

До него же ехать около трёх часов. Казалось, что всего несколько минут назад Дима шёл по улице родного города, а теперь оказался так далеко от дома. Всё это время он был без сознания…

Бетонный забор, открытые ворота, корпуса с тёмными окнами.

Рыжее солнце почти коснулось макушек деревьев. Вечер тянулся к ночи.

Парень вздрогнул, когда двери автобуса хлопнули за спиной. Мотор снова захрипел, и старая развалюха поползла прочь.

Теперь Дима стоял один, прямо перед входом в лагерь.

«Я туда не пойду!» — подумал он, но его ноги сами зашагали вперёд.

Парень смог заставить себя остановиться, только когда ступил на территорию и ворота медленно сомкнулись за спиной. Створки громко ударились друг о друга, и Дима невольно пригнул голову. Спокойная жизнь его разбаловала. Он уже успел забыть, каково это — пугаться каждого шороха.

Перед ним раскинулась пустая территория лагеря. Трёхэтажные корпуса молчали.

А где флажковые гирлянды? Почему нет голосов и музыки?

Ровно год назад здесь всюду была суета. Вожатые сновали туда-сюда, пытаясь организовать ещё непривыкших к правилам детей и подростков.

А теперь висела тишина. На дорожках валялись сухие ветки. Клумбы заросли сорняком. В ближайшем корпусе несколько окон были в трещинах и ещё несколько полностью выбиты.

«Что стало с лагерем? Он теперь заброшен? А чего я тогда здесь делаю?» — задумался Дима, оглянувшись на ворота.

Створки ничего не держало — ни замка, ни цепи. Но парень знал, что так просто отсюда не сбежать. Он решил пройтись и оглядеться.

В том приглашении говорилось, что в лагере его ожидают друзья. Вдруг это правда…

Дима еле-еле зашагал вперёд. Шаркал ботинками по земле — страх сковывал движения.

Вдоль дорожки стояли скамейки, облепленные гнилыми листьями. Где-то вдалеке ржаво скрипнули качели. Вход в корпус украшала пока не запущенная живая изгородь. У кустов, подстриженных в прошлом году, ещё были чёткие линии.

В лагере пока не наблюдалось полной разрухи, но это место словно утратило цвета. Без людей всё вокруг казалось тусклым.

И вдруг среди корпусов, точно эхо из прошлого, прозвучал чей-то голос:

— Дима!

Парень осмотрелся по сторонам. Ему это не показалось: вдалеке, у спортивной площадки, стоял человек. Какой-то высокий подросток в синем поло.

Дима зашагал по газону к нему навстречу. И лицо как будто знакомое… Веснушки, нос картошкой, взъерошенные волосы.

— Егор? — это имя само сорвалось с губ.

Ну, конечно! Дима узнал его. Это же Егор Некрасов. Его называли Пузырём… по его же просьбе. Он был весьма упитанным парнем, а теперь похудел, вытянулся на целую голову и стал шире в плечах.

И лицом повзрослел, но в глазах ещё оставалось что-то мальчишеское. Бывают же чудеса.

Старые друзья без улыбок пожали друг другу руки.

Они оба понимали, что попали в переплёт, но всё же вместе им стало как-то спокойнее.

— Ты сильно изменился! — подметил Дима, а затем спросил: — Где остальные?

Егор дёрнул плечом:

— Не знаю. Я только недавно приехал.

— Тебя тоже затянуло в автобус? — спросил Дима.

— Да… и ещё это, — Егор полез в карман и вытащил мятую листовку с приглашением.

— Мне это дал розовый заяц, — сказал Егор.

— Розовый? — переспросил Дима, хотя уже и сам понял, что этих зайцев может быть много.

— Ну да, такой с огромными ушами. Я гулял в парке, а он подошёл и всучил мне это, — Егор растеряно посмотрел на листовку, не зная, сунуть ли её обратно в карман или просто бросить на землю. Ему не хотелось мусорить даже на заброшенной территории.

— А мне такую же рекламу дал золотой заяц. И ещё один в бумажной маске вёл автобус, —