Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков

приехала пицца и друзья всей гурьбой разместились у Вики в комнате за просмотром ужастика. Аня села рядом с Витей, чуть облокотившись на него. Он обнял ее за плечи, предварительно шепнув ей, что таким образом будет ее защищать от всей нечисти на экране. Та была и не против.

Естественно, никто толком и не напугался, потому что Сережа, да и Витя иногда, старательно комментировали каждый кадр и неистово ржали над страшными моментами. Света обещала обоим заехать куском пиццы по лицу. На тех это только воодушевило. Никакие другие угрозы также не действовали, поэтому ужастик медленно, но верно превратился в искрометную комедию.

Когда фильм уже потихоньку заканчивался, Сережа внезапно выскочил из комнаты, держась за телефон. Вернулся спустя буквально полминуты с крайне озадаченным видом.

— Вить, это тебя! — окликнул он друга.

Витя ответил непонимающим взглядом. Родители вроде как в курсе, что он у Вики, все друзья и любимая здесь, кому он еще мог понадобиться? Мягко отстранившись от Ани, тот вышел в соседнюю комнату, взяв у Сережи телефон.

— Да? — аккуратно спросил он.

— До тебя как до президента дозвониться, честное слово, — услышал он знакомый голос.

Его глаза наполнились слезами. Он был сейчас даже готов обнять эту несчастную трубку.

— Привет, Макс.

Он почувствовал улыбку своего старшего брата даже сквозь телефон. А сам он бурлил эмоциями. Будто это какой-то чудесный сон.

— Что у тебя случилось-то? Мне аж номер нашей подстраховки пришлось выискивать, чтобы с тобой поговорить, — спросил Макс.

— Да я телефон, кажется, потерял, — Витя решил не говорить Максу, что его, скорее всего, украли. Бессмысленная информация, да и не в тему.

— Растяпа, — хмыкает тот. — Ты где сейчас территориально?

— Я у подруги, — ответил Витя. — Хочешь, заходи, я только сейчас у нее спрошу…

— Да я не думаю, что буду заходить, — смутился Макс. — Я просто поговорить с тобой хотел.

— Все же я спрошу, — проигнорировал его Витя. — Повиси пару секунд, ладно?

Макс на той стороне лишь вздыхает. Понял, что выбора у него, в общем-то, и нет.

Витя аккуратно прокрался к Вике и спросил, можно ли зайдет еще один человек. Когда он добавил, что речь о Максе, который, как выяснилось недавно, его родной брат, то Вика тут же закивала, добавив, чтоб обязательно приходил.

— В общем, Макс… — начал Витя, вновь выйдя из комнаты.

— Я все слышал, — ответил тот. — Ладно, говори адрес. Скоро буду.

Будто скороговоркой Витя диктует ему данные. Макс отключился, а подросток еще некоторое время стоял и просто смотрел в стенку, так и не отпустив телефон от уха.

— Что за Макс? — шепнула Аня, когда Витя наконец-то вернулся.

— Увидишь, — счастливо ответил Витя.

Витю преследовало необыкновенное чувство воссоединения с семьей. Он даже толком не знал, с чем это сравнить. Когда, откуда ни возьмись, появляется что-то действительно родное, человек, с которым ты можешь говорить, и говорить не так, как разговаривал с теми, кого знал всю жизнь. Момент нового знакомства, когда тем для разговоров бесчисленное множество, когда тебе хочется задавать вопросы, слушать на них ответы хочется самому отвечать на вопросы и также самому быть ответом. Витя так надеялся, что барьер между ним и Максом, который сковывал их еще с момента, когда он буквально за уши притащил его, бьющегося в истерике, к себе на квартиру, наконец-то рухнет, что уже боялся начинать додумывать лишнее. Ему было, что рассказать брату. И, что еще важнее, ему было что спросить.

Может, все это было лишь проявлением подростковой наивности. Но Витя действительно хотел, чтобы его брат считал его близким человеком. Он всегда это чувствовал, связь между ними. Иначе откуда взялось такое стремление помочь Максу? Да и сам Макс намекал, хоть и не говорил прямо, что привязался к нему. Он тоже чувствовал это. Чувствовал рядом близкого человека.

Фильм уже успел закончиться. За все прошедшее время Витя почти не издал ни звука, лишь иногда нервозно стучал пальцами по коленкам, то и дело смотря на часы. Отмеряя минуты. Где же он? Почему так долго? Что его задержало? Вдруг он передумал? Нет, не мог. Не сейчас, не в этот день. Уже даже Аня заметила его необычное состояние. Пошутила, что он из-за встречи со знакомым по каким-то причинам волнуется больше, чем перед встречей с ней. Витя лишь глупо отшутился. Не хотел портить сейчас сюрприз.

Звонок в домофон прозвучал, как долгожданная торжественная симфония.

— Вик, я открою, ладно? — спросил Витя.

— Да, хорошо, — кивнула та.

Витя на чуть дрожащих ногах подошел к трубке. Взорвавшуюся мысль, что это может быть и не Макс он тотчас же откинул. А мозг был послан по матушке.

— Да? — каждая милисекунда была невыносимой.

— Вить, ты? — раздался голос Макса. Витя наконец-то получил возможность выдохнуть.

— Да, поднимайся на шестнадцатый этаж, — напомнил он и нажал кнопку открытия двери. Сам кое как надел обувь и вышел в коридор. Оставалось ждать считанные минуты.

Когда лифт отворился, то Витя сначала не поверил своим глазам. К нему действительно вышла будто его чуть повзрослевшая копия. Гладко выбритое лицо изменило Макса почти до неузнаваемости. Сейчас он даже не выглядел на двадцать три года, а лет на девятнадцать максимум. Он будто виновато улыбался, а выразительные карие глаза смотрели прямо на него. И в них словно не было той печали, которая была ранее им присуща.

— Решил немного изменить имидж? — первое, что пришло Вите в голову.

— Что-то вроде того, — ответил Макс. — Слушай, перед тем как я войду, я могу поговорить с тобой наедине?

— О чем речь, Макс? — Витя чуть было не сказал «брат», но вовремя остановился. Пока не стоит торопиться.

Ликан о чем-то задумался. Видимо, подбирал слова. Витя сгорал от любопытства, но эмоций никак не проявлял. Сейчас от него явно требовалось слушать.

— Я хотел бы извиниться за то, что вчера сказал, — наконец выдал Макс. — То, что меня вчера захлестнуло… Это была невыносимая боль, Вить. Я оказался не готов к этому, хоть и думал, что смогу выдержать. А в итоге просто сломался. До этого со мной подобное было лишь однажды, когда я узнал, что Лера погибла. Тогда я потерял свой якорь. Даже не рассматривал вариант того, что мне по-прежнему есть, за что бороться. И вчера мне снова показалось, что я выброшен в открытое море. Что мне не за что цепляться. Но потом я вспомнил твои слова, твою надежду в голосе. И это меня отрезвило. Причем в обоих смыслах, но не об этом речь. Я понял, что ты олицетворяешь именно то, что должно удерживать