Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 8 - Евгения Потапова

— Да я же не со зла, а любя, — проворчал он, — Но этой темы больше касаться не буду. Все для тебя, любушка.

— Смотри у меня, — погрозила она пальцем.

Они дошли до своей усадьбы. Так Маре понравился ее зеленый двор, что она не стала трогать растения.

— Завтра только уберу их от входа, а так пусть остается такая красота, — вздохнула она и зашла к себе в мастерскую. — Может, еще и цвести будут.

Теперь она прекрасно знала, что делать с Глебом.

Пристроили

Глеб рассматривал снимок поломанной спины, но никак не мог на нем сосредоточиться. В голове все время всплывал последний разговор с Агнетой и Сашей, разговоры с Марой и Юрием.

— Соберись, тряпка, — тряхнул он шевелюрой, — С такими мозгами нормально операцию не проведешь.

Однако у него ничего не получалось, мысли снова и снова возвращались к его личной жизни. Ледяной ангел за его плечом тяжело вздохнул и коснулся шеи Глеба. Из его головы тут же вылетели тяжелые думки, и осталась только одна работа. Он четко знал, что и как нужно делать. Через полчаса он уже творил в операционной. Медсестры и ассистирующие врачи с восторгом наблюдали за его работой. Они даже лишнее слово боялись сказать в процессе, дабы не сбить его с настроя.

— Я его даже боюсь во время операций, — шептались они потом в сестринской, — Словно там совсем другой человек находится: холодный, жесткий, целеустремленный. Все у него просчитано до мелочей.

— А в обычной жизни он совсем другой.

— Помешанный на своей работе, поэтому у него даже девушки нет, не то что жены, — покачала головой полная блондинка.

— Да кто его такого терпеть будет.

— Ой, ладно, девки, найдется. Ирина Васильевна вон с него глаз не сводит. Дышать боится, когда он рядом, — ответила пожилая медсестра, растирая натруженные ноги.

— Иришка, что ли? — спросила одна из медсестер, — Так она старая дева, такая же, как он, зацикленная на работе. Что-то мне не верится в это.

— Ой, ладно тебе, старая дева, баба еще молодая. Сколько ей? 30–32?

— Тридцать три, — ответила полная блондинка, — Хотя по ней и не скажешь, всегда такая тонкая и звонкая, как будто только после академии пришла. Ее вечно пациенты за практикантку принимают, а не за врача.

— А может, их как-нибудь свести? — подмигнула медсестра в возрасте.

— И как ты их сведешь? — спросила та, что помоложе, — У них графики дежурств не совпадают.

— Ирина вечно допоздна засиживается. Закрыть их вместе в кабинете.

— Ребячество какое-то. Они и так в нем постоянно вместе торчат, — фыркнула та, что помоложе.

— И свет им вырубить, и оставить бутылку шампанского с конфетами, — задорно сказала пожилая медсестра, — Алкоголь и темнота сближает.

— И как ты это все провернешь?

— Легко.

— Ну ты и коза, Максимовна, — усмехнулась блондинка.

— Попробовать стоит. Они отлично друг другу подходят.

— А я слышала, что у него есть девушка, — оторвалась от телефона рыженькая медсестра, — Он даже к ней сбежал во время своего отпуска. Где-то в деревне живет.

— Вот и пусть в своей деревне живет, коровам хвосты крутит и за свинями ухаживает, а мы своего Глебушку никому не отдадим. А то переманят его в свою сельскую больницу, и потеряем такого шикарного специалиста. У него же руки золотые. Что ему там делать? — ответила пожилая медсестра и вышла из кабинета.

За всем этим наблюдали два товарища: ангел Глеба и ворон Мары. Они переглянулись и исчезли.

Операция закончилась практически ночью. Глеб вошел в ординаторскую и устало плюхнулся на диван. Ирина Васильевна зашла за ним следом. Она с восхищением посмотрела на него.

— Какие у вас все же руки золотые, Глеб Олегович.

— Да, да, — кивнул он, — только некоторые меня совсем не ценят.

— Они просто не знают, какой вы, — улыбнулась Ирина.

— Не хочу сейчас об этом думать, — помотал он головой.

— Сейчас домой? — спросила она.

— Через час передохну и подожду изменений. Если все будет стабильно, то поеду домой.

— Может, тогда чаю? — предложила девушка.

— Можно и чаю.

— Девчонки опять пакеты принесли для вас.

Она кивнула на несколько пакетов, которые стояли около дивана. Глеб заглянул в один из них.

— Коньяк, конфеты. Ирина, вы конфеты любите? — спросил он.

— Да, но у меня есть свои. Вон два пакета стоят.

— Тогда с моими будем пить чай, — улыбнулся он.

Доктор стал доставать из пакета конфеты и случайно уронил бутылку с коньяком. Пробка почему-то вылетела из горлышка, и содержимое стало стремительно выливаться на пол.

— Вот черт, — выругался он, — вроде все было герметично закупорено. Теперь коллеги скажут, что мы по ночам тут пьянствуем.

Он поднял бутылку с пола и поставил ее на стол. В ней не хватало одной трети коньяка.

— Я сейчас схожу за тряпкой, — кинулась к выходу Ирина.

Тут резко заморгала лампочка, и потух свет. Барышня выругалась, но все же добралась до двери.

— Блин, опять этот замок, заело его, не открывается. — Она стала дергать дверь.

— Это во всей больнице вырубился свет или только у нас? — обеспокоенно спросил Глеб.

— Лампочка на чайнике горит, — ответила она. — У меня есть салфетки в сумке, сейчас мы эту лужу так вытрем.

Она рванула в сторону стола, обо что-то споткнулась и упала.

— Моя нога, — простонала Ира.

Глеб на звук пошел к ней.

— Болит? — он сел рядом с девушкой.

— Угу.

— Дай посмотрю.

— Темно же, не видно ничего, — поморщилась она.

— Я руками, а то ты не знаешь, как можно.

Ирина просто растянула ногу. Глеб ее перенес на диван, затянул ей больное место и велел не двигаться.

— У меня же сегодня смена. Как я работать буду? — сказала она.

— Я поработаю за тебя. Сегодня не приемный день, так что большого наплыва не будет. Давай лучше чай пить с конфетами и с коньяком.

— На работе? — хмыкнула Ира.

— Чтобы обезболить ногу, а я за компанию.

Они полночи проговорили. Разговаривали обо всем на свете, столько у них нашлось общих тем, а под утро стали целоваться.

— Ну вот, твоего красавца устроили, теперь осталось мою красоту пристроить, — довольно каркнул ворон ледяному ангелу.

— Это уже не мои проблемы, — ответил ангел и исчез из ординаторской.

— А что еще от тебя можно было ожидать, ледышка мерзлая, — хмыкнул ворон и тоже пропал.

Рано утром кабинет открыла та самая пожилая медсестра. В нос ей ударил запах коньяка. Она заглянула в щелочку и довольно потерла руки.

— Тили-тили-тесто, жених и невеста, — хихикнула она, прикрыла дверь и затем громко постучала.

— Ирина Васильевна, уже семь