Бездна - Николас Биндж

Вторник. Обед . Смотреть на содержимое не нужно. Во вторник — зерновая миска с киноа и говядиной травяного откорма. Он любит вторничные обеды. Ставя пакет в микроволновку и благодаря компанию по доставке за то, что упрощают ему жизнь — не нужно тратить время на готовку и мытьё посуды, — он замечает нечто странное, торчащее из ящика с приборами. Листок бумаги, которому там явно не место.

Он хмурится, тянет его — собираясь выбросить. На листке что-то написано, но он не испытывает никакого желания рассматривать в деталях. Это не часть обычного распорядка, а значит — не может быть важным.

И всё же, когда листок порхает в мусорный мешок, он переворачивается, и Джо мельком видит что-то похожее на математическое уравнение. Он смотрит на него — лежащее поверх пустого пакета с подписью Понедельник. Ужин  — и на мгновение кажется, будто разум у него совершенно пуст.

Или — не пуст, а переполнен.

Он не может понять разницы.

Переполненность складывается из множества вопросов, носящихся по голове: Почему в ящике с приборами математика? Как она туда попала? Что, чёрт возьми, я делаю?

Но ни один не получает ответа — и потому там же пустота. Когда он тянется к ответам — их нет: как вслепую шарить в пустой сумке в поисках потерянных ключей. Резкая боль в животе — как укол ножа — заставляет его согнуться.

Вдалеке, поначалу тихо, нарастает мягкое журчание флейтовой музыки.

Оно становится всё громче и громче — даже когда вопросы в голове растут, давят — и когда они сталкиваются, Джо шатается назад, тяжело дышит, моргает, дрожит, не в силах сосредоточиться: как и когда и почему они—

* * *

Джо садится за компьютер с обедом. Сегодня он будет работать через обеденный перерыв — из-за предстоящего слияния. Вчера он тоже работал, — но, по правде говоря, ему это нравится. Нравится быть продуктивным. Нравится чувство удовлетворения от сделанного.

Его послеобеденная задача, уже начатая, — просматривать личные дела сотрудников и ранжировать их по продуктивности. Те, кто выполнял целевые показатели, будут отмечены как кандидаты на потенциальное повышение через три-пять лет. Те, кто нет, — подвергнутся детальному анализу доходов и расходов для выяснения, являются ли они подходящими кандидатами на увольнение.

Часть работы предполагает подсчёт оплачиваемых отгулов и больничных и установление того, укладываются ли они в разумные рамки и ожидания. Для тех, кто выходит за эти рамки, порой прилагаются сопроводительные документы.

Сотрудник 28425 — вести учёт по номерам удобнее, имена так легко повторяются или пишутся с ошибкой — именно такой случай. Она взяла длительный отпуск на два месяца якобы для ухода за тяжелобольной матерью. Джо изучает дело, читает сопроводительные документы.

Разве одного месяца не было бы достаточно, чтобы устроить пожилого человека в какой-нибудь постоянный уход? Он точно не знает — приходится строить предположения. Его собственная мать—

Его собственная мать…

Ваша мать умерла, когда вы были совсем молоды, Джозеф. У вас нет воспоминаний о ней.

Ах да. Конечно.

На мгновение он пытается вспомнить, что именно с ней случилось — авария? болезнь? — и снова сталкивается с пустотой, одновременно тревожащей и странно успокаивающей.

Вы уже приняли решение по этому делу?

Да , — быстро печатает он — и отмечает сотрудника для увольнения.

День продолжается в целом без происшествий. Он заканчивает работу, заваривает чай и смотрит повтор телепередачи, которую видел тысячу раз, — наслаждаясь тёплой безопасностью привычного сюжета и персонажей.

Лишь после второй серии ему приходит в голову одна весьма странная мысль. Он сам не совсем понимает, откуда она взялась — это совсем не то, о чём он обычно думает в такое время. Пока он смотрит, как персонажи на экране ссорятся: один изменил другому, — листок из мусорного ведра пробирается на передний план сознания.

Вопросы о его происхождении давно ушли, но символы за ним. Он видит их даже сейчас, хотя взгляд скользнул по листку лишь на долю секунды. Но пока он пытается вытряхнуть их из головы, мысль о мусорном ведре и кухне ведёт к другой мысли.

Ему бы хотелось что-нибудь приготовить.

Хмурясь, он прокручивает эту идею в голове. Не в обед — конечно, времени нет. Но может, вечером, после телевизора, можно приготовить самому — вместо разогревания доставки.

Но что делать с лишней порцией из доставки? Можно заморозить, — предположил он, — но он в расписании с компанией, и нарушать его не имеет смысла. Плюс любые дополнительные ингредиенты просто пропадут зря — а если что он научился не любить, так это расточительство.

Но мысль не отпускает, пока он не оказывается на телефоне — просматривает ингредиенты для доставки на дом.

Вы проголодались, Джозеф? В кладовой есть дополнительные перекусы для таких случаев.

Знаю , — печатает он в ответ. Просто думал, что приготовить что-нибудь самому было бы