Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 6 - Евгения Потапова

не остановится, найдется тот, кто сделает так, как она просит, — вздохнула Матрена, — До сих пор себя корю за это, что не остановила и не объяснила.

— Нашелся специалист? — спросила я.

— А как же, конечно.

— И жили они долго и счастливо, и умерли в один день? — пошутила я неудачно.

— Да, умерли в один день, — ответила она задумчиво, — Только жили недолго и несчастливо. Тогда это было громким преступлением, на всю округу прогремело. Паренек забил свою мать до смерти и сам повесился, но сначала кое-что себе отрезал.

— Ужас какой, — обалдела я от такой концовки.

— Угу, говорят, нашли ее в одних труселях в спальне, все стены в кровище были. Парень записку оставил, что он во всем виноват и жить он не может с таким грузом.

Матрена замолчала, а я не смогла ничего сказать от такого потрясения.

— Ты это только в своем блоге не пиши, — тихо произнесла я, — Народ от такого разбежится.

— Или, наоборот, соберется, — хмыкнула Матрена. — Ладно, ну их в пень, таких ненормальных. Что-то мы начали с тобой за здравие, а закончили за упокой.

— Это точно. Кстати, надо бы сходить к Зойке, защиту ей от всякого поставить, — задумчиво сказала я.

— А вот это правильно, пока эти грымзы в себя не пришли. Ну всё, хватит лясы точить, мне надо писательствовать. Может, еще в Союз писателей меня примут и зарплату будут платить.

— Ага, и дачу в Подмосковье выделят, — хохотнула я. — У Михалкова отберут и вам отдадут.

— Завидно, да? — смеялась она. — Давай тоже себе бложик заводи, будем дружить каналами.

— А так в натуре уже дружить не будем? — хихикала я.

— Не дождешься. Лови ссылку, юзер.

Она бросила трубку, а я стала смеяться, вот так бабушка, вот так Матрена, молодец какая, новое увлечение завела. Прошла по полученной ссылке и обнаружила весьма симпатичный блог в одной из соцсетей. Рассказов было пока немного, все их с удовольствием прочитала. Даже был один рассказ про меня, как мы с ней познакомились. Написано всё легким языком, да с юморком, да с особым колоритом в стиле бабушки Матрены. А как она с читателями общается — одно загляденье, кому посочувствует, кому совет даст, а кого и пошлет к Карачуну.

Все ее публикации прочитала, подписалась на нее, оставила несколько комментариев. Ребятишек своих из школы встретила, накормила, все новости выслушала. Собрала разные-всякие штуки для защиты и отправилась к Зойке. Может, ей сейчас и не до меня, но защита ей сейчас просто необходима.

Зойкины куколки

До Зойки пошла пешком. Нашла на одной из улиц дом и позвонила в калитку. Открыл мне ее сын. Паренек на меня внимательно смотрел, разглядывая с ног до головы.

— А мама дома? — спросила я.

— Дома, — кивнул он и пропустил меня во двор.

Мы прошли с ним до крылечка, и он открыл мне дверь в дом.

— В зале сидит, — сказал он, махнув вдоль коридора.

— А я почем знаю, где у вас зал, — хмыкнула я, стаскивая обувку с ног и снимая пуховик.

— Идемте, — позвал он.

Проследовала за ним в большую полупустую комнату, в которой стоял только допотопный диван, пара таких же кресел, шифоньер 80-го года выпуска прошлого столетия и журнальный столик, накрытый вязаной белой салфеткой. Посреди зала на стуле во всем черном сидела Зоя и смотрела в одну точку. Она даже не повернулась в нашу сторону, когда мы вошли.

— Здравствуй, Зоя, — сказала я.

Женщина не шелохнулась. На диване в ряд лежали маленькие тряпично-соломенные куколки. Я насчитала пять штук. Одна куколка была крепко спеленатая и замотанная цепочками и нитками. Рот у нее был заклеен лейкопластырем крест-накрест. Остальные куколки были вроде в нормальном состоянии.

— Зоя, Зоя, — позвала я ее.

Она не откликалась и продолжала таращиться в одну ей видимую точку.

— Давно она так сидит? — спросила я паренька.

— Как вот их нашла, так и сидит, — он кивнул на разложенных на диване куколок.

— На кой ляд она их на диван сложила?

Паренек пожал плечами.

— Нашли, в чем отца хоронить будете? — спросила я.

— Нет, — помотал он головой. — Пусть в больничном хоронят.

— В шкафах совсем отцовой одежды нет? — поинтересовалась я.

— Нет, он же последнее время как свин ходил, да и вел себя также, — ответил мне паренек.

— Тебя как зовут? — спросила я.

— Тема, — сказал он.

— А меня Агнета.

— Я знаю, — хмыкнул паренек.

— Тема, а в чем же его хоронить будете?

— Не знаю. Пусть государство об этом думает. Нет у нас денег на похороны. И так нам житья не давал, сколько лет еще и последние крохи на него тратить, — со злостью сказал он.

— А мама что на этот счет думает?

— А мама вон, — кивнул он на мать.

— Эти приходили? — спросила я.

— Приходили, — кивнул Тема. — Я им все их барахло за забор выкинул. А они вон, гадины какие, чего сделали. Убью тварей, — мальчишка сжал кулаки. — Вот сейчас пойду и перебью их.

— Мать одну оставишь? Посмотри на нее, если ты глупость совершишь, она же вообще в себя не придет. Зачем на ее плечи еще такую ношу сваливать, — покачала я головой. — Думаешь, она тебе спасибо скажет? Эти гадины уже одну жизнь погубили. Ты им позволишь еще и свою загубить?

Мальчишка отвел от меня взгляд и посмотрел на мать.

— Где сестры? — спросила я.

— У соседки там сидят, — он махнул в сторону соседского дома.

— Зой, Зой, хоронить мужа будешь или пусть его государство как безродного хоронит? — легонько толкнула я ее в плечо.

Она так и не шелохнулась.

— Ясно все. Пособия не оформишь без свидетельства о смерти, — вздохнула я.

— Пусть его государство хоронит, не надо нам никаких пособий, — злился Артем.

Набрала телефон Олега.

— Олежа, привет, слушай, тут такое дело. У соседки муж умер, а хоронить его не в чем. Пьющий товарищ был, нет у него нормальных вещей. Вдова осталась с тремя детьми. Есть у тебя чего? — спросила я.

— Привет, Агнета. Размер какой? — ответил он.

— Размер у отца какой? — спросила я мальчишку.

— Не знаю, — буркнул пацан.

— Какого роста он был, плотности, пузатый, худой? Руками покажи, — попросила я.

— Примерно моего роста, тощий и мерзкий, — скривился мальчишка.

— Ясно. Олег?

— Да, слушаю.

— Рост 174–178, размер 46–48, примерно так. Обувь не знаю.

— На ноги тапки наденут, там неважно, какой размер. Сейчас что-нибудь подберу. Пришли кого-нибудь, я отдам вещи.

Посмотрела на мальчишку.

— Я не пойду, пусть он в морге валяется, — помотал белобрысой головой пацан.

Глянула на Зою, на куколок на диване.

— И я не пойду. Олежка, некому идти.