Песня для пустоты - Эндрю Пьяцца

Я посмотрел на капитана, как бы говоря: «Поручите Джеку куттер?»

– Пора, – ответил он на мой невысказанный вопрос. – А вы, доктор, будете сопровождать мистера Перхема. Ему может потребоваться ваш опыт. Как переводчика.

– Эх, жаль, я с вами не могу, – произнес Уэст, сверкнув бурыми зубами.

«Ага, крыса помойная, так я и поверил», – чуть не сорвалось у меня с языка.

Вместо этого я обратился к капитану:

– А вы на «Чарджере» отправитесь в погоню?

– Верно. И еще, доктор… Помните: шпагу держат острым концом от себя.

Вот каналья. Я не смог бы перечислить, сколько поединков он мне уступил за все эти годы или сколько китайских джонок мы с ним захватили во время и после войны.

– Благодарю, капитан. Я еще не совсем позабыл, что такое абордаж.

Он смотрел на уплывающие джонки, но на его губах играла легкая улыбка. Я же пошел обрадовать юного гардемарина новостью: ему предстоит возглавить первое в своей жизни сражение.

3

Для многих оказывается неожиданностью, что главной боевой силой на китайском театре были не крупные суда, а спускаемые с них лодки. Каждое судно несло на себе несколько таких лодок разного размера: чем оно было крупнее, тем больше. С их помощью перемещали людей и припасы с корабля на берег или с одного корабля на другой, а в Китайской станции на них отправляли абордажные команды, которые захватывали неприятельские суда или преследовали их на мелководье.

Если бы кто-то взглянул сверху, то счел бы нас сумасшедшими: небольшая лодка, часто весельная, вооруженная единственной носовой гаубицей, против нескольких джонок, значительно превосходивших ее и размером, и численностью экипажа. Однако мы регулярно одерживали верх над неприятелем, едва тот понимал, что сейчас его будут брать на абордаж.

Главным образом все сводилось к дисциплине – дисциплине и готовности сражаться. Китайцы в большинстве своем не желали с нами воевать, даже солдаты. Они знали, что существенно уступают по всем статьям: и в кораблях, и в орудиях, и в умении ими пользоваться.

И с огнестрельным оружием дела у нас обстояли намного лучше. Мало у кого из китайцев вообще имелись ружья, да и те – ненадежное, неточное, бесполезное старье, с которым они толком не упражнялись. Мы же располагали превосходными новейшими образцами и регулярно практиковались в стрельбе.

Если кто-то не знал о нашем преимуществе в вооружении и подготовке, то первого же столкновения хватало, чтобы раз и навсегда это усвоить. Противник успевал произвести один, может, два выстрела, все впустую, а после ответного залпа, точного и сокрушительного, терял всякое желание воевать дальше. Сражение заканчивалось.

О командовании нечего и говорить. В редких случаях, когда китайский офицер не сдавался сразу, у него еще получалось вдохновить солдат на сопротивление, но стоило ему побежать – а именно так обыкновенно и происходило, – как все остальные тут же кидались наутек. Никто не желал расставаться с жизнью за просто так.

И это регулярная армия. А теперь представьте, насколько ярче все перечисленное выражено у пиратов, которые по самой своей природе не воины, прошедшие подготовку и присягнувшие защищать родину, а изворотливые нахлебники в поисках легкой наживы.

Таким драка не нужна. Им бы лишь подкарауливать слабых и беззащитных, чтобы потом грабить их, убивать и насиловать, не встречая отпора. Как и американский блэкбёрдер мистер Уэст, пираты, почуяв настоящую силу, почти всегда отступали и обращались в бегство.

Вот поэтому даже одинокий куттер с небольшой командой был способен одолеть джонку с экипажем в сто и более человек.

Командор Хьюз, старший помощник капитана «Чарджера», возглавил пинассу – такую же вытянутую, обтекаемую, поворотливую, как и он сам. На пинассе имелось две мачты и больше места для гребцов, и потому она двигалась быстрее нас.

Мы с Джеком отправились на куттере – округлой беспалубной лодке вроде широкой шлюпки, десяти ярдов в длину и с небольшим парусом посередине. И на пинассе, и на куттере стояла двенадцатифунтовая носовая гаубица, а абордажную команду составляли матросы и морские пехотинцы.

Пока мы ждали своей очереди погрузиться на куттер, я заметил, как у Джека трясутся руки. Он изо всех сил сжимал револьвер, а на поясе у него висела абордажная сабля.

– Боя может и не случиться, – очень тихо сказал я ему. – Почти все пираты уже побросали свои суда.

– Да, видел, – отозвался Джек.

– Во время абордажа пусть сражаются морпехи: у них длинноствольные ружья и штыки. Твое оружие нужно только для самозащиты. Возьми револьвер в левую руку.

– Но я правша, – недоверчиво возразил он.

– Поэтому в правой руке ты держишь саблю.

Если на тебя нападут, наведи револьвер противнику точно в грудь и стреляй. Одним выстрелом ты навряд ли его убьешь, даже, возможно, не остановишь. Зато он непременно замедлится, и ты успеешь либо добить его саблей, либо отразить удар.

Я видел, как он мысленно пробует повторить за мной мои объяснения.

– А пока что оружие можешь убрать. Твоя задача – отдавать приказы и, если придется, встать за гаубицу. На случай сопротивления.

Наконец все десять человек погрузились в куттер, спустились на воду посредством шлюпбалки, особой лебедки, и оттолкнулись – по счастью, без происшествий. На море постоянно что-то идет кувырком. Кругом движение и качка, подчас внезапная, болтаются снасти, ходуном ходит такелаж. Несчастные случаи уносили больше жизней, чем сражения.

Матросы налегли на весла, и мы понеслись к оставшимся в бухте джонкам. Уцелело всего восемь судов, еще одно было объято пламенем, а другое шло ко дну. Пираты продолжали прыгать за борт и грести к берегу, и палубы, казалось, уже почти совсем обезлюдели.

«Чарджер» дал очередной залп по устремившимся прочь пиратским шлюпкам, осыпая их ядрами и бомбами. Вода вокруг вздымалась фонтанами; одну из шлюпок ядро перебило пополам, и та в мгновение ока затонула.

Я не мог отвести взгляд от погони. Военные джонки были крупные, пузатые, с задранным носом и кормой, неповоротливые; «Чарджер» в сравнении с ними казался стройным и стремительным. Гепард, преследующий раненых буйволов.

Отчетливо вспомнилась война. Выгнутые китайские суда с рифлеными парусами, беспорядочно мечущиеся, будто пьяные, и наши низко сидящие, обтекаемые, угловатые корабли, скользящие легко и точно, словно акулы в стае ламантинов.

Шансов у них не было, даже при численном превосходстве. Почти каждое сражение завершалось разгромом в нашу пользу.

– Мистер Перхем! – Окрик командора Хьюза с пинассы прервал мои воспоминания. – Ваше крайнее левое судно в шеренге. Я захожу справа. И берегитесь смрадных горшков!

Мы уже